«СУД»[11]
В человеческом существовании незаметные совпадения, давно наметившиеся сцепления обстоятельств, тонкие нити, соединяющие те или другие случайности, вырастают в накрепко спаянную логическую цепь, влекущую за собой попавшие в ее орбиту человеческие жизни. Мы, не зная достаточно глубоко причинную связь, не понимая истинных мотивов, называем это судьбой.
Иван Антонович ЕфремовГлава 1
Старая Придда. Хексберг. Вараста
1 год К. Вт. 22–24-й день Зимних Молний
1Валме предпочел бы любого другого Савиньяка, но нагрянул именно этот.
Жених Франчески весело улыбался и что-то говорил матери, блестя глазами, зубами и эфесом шпаги. На светлых волосах таяли невезучие снежинки, на высоких скулах горел морозный румянец и все это настырно просилось на парадный портрет, благо тот был уже начат.
– С вас еще одно творение, – сообщил Марсель Валме нахохленному художнику. – «Возвращение графа Лэкдеми в Старую Придду».
Мастер, волею Бонифация и самого Валме запечатлевавший графиню Савиньяк с будущей невесткой и бывшей маркграфиней, только очи долу опустил.
Одно слово, церковник. Выручила Арлетта.
– Возвращаются туда, откуда уезжали. – Счастливая мать отнюдь не спешила лобызать великовозрастное дитятко. – Эмиль не был в Старой Придде… Сын мой, сколько тебя здесь не было?
– Лет десять, – уверенности у приличного военного могло быть и побольше.
– И не было бы еще столько, – твердо закончила графиня, – если бы не Франческа. Надеюсь, от своих прямых обязанностей ты сбежал?
– Почти. Со мной был Эпинэ, я спихнул инспекцию на него, а армия и так на Рокэ.
– Регент об этом знает? – Марсель собрал волю в кулак и шагнул вперед. – Или ты преподнес ему сюрприз?
– Он догадается. – Эмиль протянул руку; злодей ничего не подозревал, ведь подозревать было нечего. – Сто лет тебя не видал!
– Я изменился и похорошел, – рукопожатие вышло излишне крепким, но не поморщиться виконту удалось, – волею великого Бакры. На редкость приятный бог.
– Вечером вам придется выпить за встречу, – впервые подала голос Франческа, – моряки, во всяком случае, выпили бы обязательно.
– Мы выпьем, – заверил Валме, усердно давя что-то тоскливо-обиженное. – Что происходит в Аконе?
– Зима. – Ответ был рассеянным, поскольку Савиньяк добрался до портрета, на каковой и уставился. Бедняга! Пробиваться к любимой сквозь снега и обязанности, пробиться и обнаружить предмет своих чувств в странной компании, где уместна разве что мать. – Простите, сударыня. Я вас не сразу заметил.
