– Как скажете, но Иоланте тоже подрезали ленты на туфлях. Пакостника в самом деле надо поймать, но Иоланта…
– Конечно, вы предпочитаете верить ей, а не мне!
– Я предпочитаю верить моей матери и Франческе… Госпоже Скварца. Они в этой вашей фрейлинской дряни разбираются лучше вас. Иоланту зачем-то хотят убрать из Старой Придды…
– Рыжая дрянь уберется! – Гизелла подалась вперед. – Я ее тут не оставлю! Пусть отправляется в Бергмарк. К дочке Колиньяра и этой… Ивонн Маран!
– Ни в какую Бергмарк она не поедет! – Ну и злюка! Из-за имени, что ли? – Если ты… вы выживете Иоланту, мы с Валентином увезем ее в Акону! Валентин имеет право, они родичи, а подруги в Аконе найдутся!
– Подруги? Любовница твоего брата и гоганская трактирщица? Отлично! Пусть Иоланта проваливает в Акону и выходит замуж за какого-нибудь капитана, главное, я не буду любоваться каждый день на эту розовую поросятину.
– Какие знакомые речи! Виконт Дарзье не рискует их повторять при мужчинах, но в вас нашел благодарную слушательницу.
Вы просто созданы друг для друга, сударыня. Передайте вашему… кавалеру, что какой-нибудь капитан с нетерпением ждет, когда господин Дурзье сможет не только танцевать. Мы продолжим разговор и будем продолжать, пока вы… его не потеряете навеки.
– Вы даже с вашим Валентином не заставите замолчать женщин…
– Мы постараемся. У Ли с Рокэ это как-то вышло.
– Какой же ты… вы…
– Такой же, как все Савиньяки. – Герцог! Ничего ж себе, и как подкрался, прямо не волк, а кошка!
– Монсеньор, прошу простить…
– Не за что тебя прощать.
Молодец, правильно говоришь и еще правильней думаешь. Дорогу назад отыщешь, разведчик?
– Конечно, монсеньор.
– Тогда проваливай. Его величество вашу компанию примет в два в классной комнате, а за девицу Манрик не беспокойся. Считай, я ее взял под личное покровительство.
2Подруга была молчалива, и Мэллит стало совестно за свое счастье, ведь с каждым новым днем приближалось ужасное. Сэль не представляла, что значит познать несущую унижение боль! Ее еще могут облегчить полные любви мысли – так чистая холодная вода охлаждает ожог, – но в сердце подруги не жених, а регент Талига, и он прекрасен, будто сын Кабиохов.
Как, любя и желая красоту, отдать себя безобразию?
– Сэль, – гоганни долго колебалась, но все же подругу окликнула, – твой брат говорил, сегодня дорога разделится.
– Да, – Сэль вздохнула и сделала стежок. Она не вышивала с самой Аконы, а сегодня достала пяльцы.
