Сейчас это исключено.
2«Любезный господин Валме, прошу Вас ровно в час пополудни быть в Старом Арсенале возле «Осады Ноймара». Надеюсь на Вашу скромность и умоляю сжечь это письмо. Принцесса-Лань».
Послание, сам того не осознавая, доставил Готти, сопровождавший на утренней королевской прогулке Валентина с Арно. Зачем им потребовался волкодав, молодые люди не объяснили, но, похоже, для защиты виконта Сэ от взволнованных дев одного Спрута было мало.
Занятый составлением еженедельного посольско-сыновнего отчета и не желавший по такому случаю отвлекаться даже на пса, виконт охотно отпустил свое сокровище, и вот кто-то исхитрился сунуть за ошейник письмо.
– Вы это видели? – строго вопросил виконт допивавшего шадди Придда.
– Да, – подтвердил тот, – мы уже прощались, когда Гизелла Ноймаринен уронила перчатку. Разумеется, я ее поднял.
– Вы вежливы, – одобрил подобное поведение Валме. – А чем в это время был занят виконт Сэ?
– Беседой с ее высочеством.
– Вероятно, он этим занят по сию пору?
– Никоим образом.
Виконт Сэ вместе с графом Васспардом сопровождает на конной прогулке госпожу Скварца, которая, в свою очередь, опекает нескольких фрейлин.
– Очаровательно, но почему их не сопровождаете вы с Готти?
– Это могло бы привести к потере или порче письма. Кроме того, мне нужно перед отъездом посоветоваться с мэтром Инголсом. Мы условились на час пополудни.
– Засвидетельствуйте мэтру мое почтение, – с некоторой рассеянностью попросил виконт, глядя на часы.
На свидание он успевал, если, разумеется, записка дошла по адресу. – Валентин, не сочтите за праздное любопытство, но вы держали Готти у ноги или предпочли взять письмо и вернули его на место уже на моем пороге?
– Мне не кажется правильным ограничивать свободу собаки.
– Да, это нежелательно, – подтвердил Марсель, и Спрут отправился к своему мэтру, а виконт – в гардеробную.
Старый Арсенал предполагал военное платье, и наследник Валмонов натянул мундир, не без удовольствия отметив, что поверженное пузо даже не пытается вернуть былое величие.
Шпагу Валме выбрал походную, а от орденов по некотором рассуждении отказался, обоснованно полагая, что девица Ноймаринен не заметит, даже нацепи собеседник на шею морковку. «Принцесса-Лань» была откровенно влюблена, и отнюдь не в партнера по затеянной матерью мистерии. Безответная любовь, танец и политика – все повторялось, не хватало только дядюшки Шантэри и отравы.
