Для начала Руперт тронул щеку и понял, что пора бриться; полчаса, считай, мертвы, а дальше? Перекусить и прогуляться? Разыскать Савиньяка? Махнуть рукой на обещание и удрать, оставив записку, к которой, как назло, ничего не приложишь? Подарки отвергнутых влюбленных, по всеобщему варитскому мнению, приносят несчастье, хуже только сувениры, подброшенные покинутыми невестами, одна Торстенова Гильде чего стоила… Целую свадьбу уморила, уцелел только сам изменщик, который и разрубил мстительницу пополам. Придурка, написавшего по сему случаю оперу, Торстен, вне всякого сомнения, тоже бы прикончил, но их разделяли века.
А жаль! «Сетования Гильде», которые в четыре руки бренчали сестрицы, вызывали сильнейшее желание заткнуть уши и сбежать, так что никаких «сетований»! Жизнь продолжается, а час за столом – это не месяцы среди родни и даже не три часа в опере.
Скомканное одеяло полетело в воображаемого маэстро, и отвергнутый Фельсенбург соскочил на застеленный чуть ли не в три слоя пол. Благодаря этой предосторожности и намертво замазанным оконцам комнатка и не подумала выстыть, пожалуй, было даже жарковато.
Звонков на заурядном постоялом дворе, само собой, не имелось – не столичная гостиница, да и созерцать лишний раз чужие рожи не тянуло. Руппи высунулся в коридорчик и обнаружил парней Штурриша и с ними Уилера, незамедлительно приподнявшего на каданский лад шляпу, вот ведь обезьяна!
– Что-то случилось? – слегка удивился Руперт, отодвигая как-то оказавшуюся под ногами кошку.
– Да как сказать… Лошадей оседлали, Монсеньор сапоги натягивает, дело за тобой.
– Сейчас… – И к Змею бритье! Селине все равно, а Хайнрих вообще с бородой. – Ты-то куда потом? Назад в Акону или дальше с Савиньяком?
– С ним, ясное дело. Давно охота на Сагранну глянуть.
– А мне – на Бирюзовые Земли… Гудрун!
Кошке предыдущих приключений было мало. Улучив момент, она таки выскочила в коридор, но на сей раз побег не удался – бдительный Уилер ухватил разогнавшуюся красотку за шиворот. Беглянка жалостно пищала и пыталась вывернуться, но закатный сородич держал крепко.
– Сунь куда-нибудь, – попросил Руппи и внезапно успокоился, словно вместе с пушистой надоедой «фульгат» ухватил за шкирку разобиженную противненькую грусть. Ну да, с любовью не вышло, только дел от этого не убавилось, да и небо ниже не стало. Погода явственно намекала на недопустимость уныния, и не согласиться с ней было невозможно, особенно глядя, как у забора приплясывают очередной раз столковавшиеся мориски.
