«Фульгат» кивнул и шустро исчез за сараями прежде, чем Руппи сообразил, что уже видел этого Мишеля. Дожил, вокруг никого своих, кроме фрошеров!
– Маршал, – лучше в самом деле на талиг, во всех смыслах лучше. – Вы поняли, о каком полковнике говорил Хайнрих? Сперва я подумал, что обо мне, но, видимо, нет, хотя Хохвенде я рано или поздно прикончу.
– На мой взгляд, его величеству вспомнились Малетта и выстрел тогда еще полковника Алвы. Видимо, это связано с вашим сходством, – Савиньяк был само спокойствие. – Вы готовы нанести визит? Если да – вперед.
Селину сопровождает ее подруга Мелхен, вы о ней наверняка слышали.
Готов Руппи не был. Можно быть готовым к шторму, сражению, бою, только не к объяснениям, но не отступать же! Жить, не понимая, что и почему сотворила с собой самая невероятная девушка в мире, наследник Фельсенбургов не собирался. Помирать, не проводив Марге с Хохвенде в закат и не повидав Бирюзовые земли – тем более, хотя лучше было б отправиться туда не в одиночку."
"Говорят, если вовремя закрыть глаза, любовь тебя не укусит, а если вовремя открыть – отпустит, и ты поймешь, что бежал за мороком, только на Сэль он глядел долго, даже слишком долго.
Глядел, жевал маринованный чеснок, усмирял разбуянившегося дурня, гладил котов, ловил бесноватых и не понимал, что по уши влюблен. Мама бы пришла в ужас, причем дважды: из-за самой Селины с ее косицами и рассуждениями и из-за своего дорогого принца, который умудрился влюбиться в странную фрошерскую девицу и при этом ни разу не вздохнуть на луну.
– Сударь, – окликнул Руппи молчащего то ли равнодушно, то ли тактично спутника, – однажды вы мне дали совет, я так теперь и живу, но это другое…
– Другое. – Похоже, Селина была уже совсем близко, потому что Савиньяк остановился возле расчищенного крыльца, рядом с которым громоздился аккуратный сугробчик. – Что могли, вы уже сделали, дальше решать девушке.
– Она здесь?
– Да, – маршал взбежал по ступенькам, отрывисто постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул оказавшуюся незапертой дверь.
Северный постоялый двор – это северный постоялый двор, будь это хоть Талиг, хоть Дриксен, хоть Бергмарк. Низенькая прихожая, короткий, застеленный ковриками коридор, обитые стегаными одеялами двери… Самая дальняя – распахнута, на пороге застыла рыженькая девочка с огромными глазами.
– Сударыня, – Савиньяк коротко наклоняет голову, – разрешите вам представить графа Фельсенбурга. Сударь, перед вами баронесса Вейзель.
