– Вас что-то смешит? – напомнила о себе Урфрида. Делиться пришедшей в голову глупостью Эмиль не собирался, пришлось соврать.
– Я подумал о пользе от гаунау. Если б Хайнрих не уволок Ли, в этой комнате сейчас торчал бы он, а за дверью – свора адъютантов.
– Хорошо, – медленно произнесла дочка Рудольфа, кутаясь в шаль, поскольку больше ей кутаться было не во что. – Хорошо, что вы напомнили. У нас, вернее, у вас, насколько я успела вас узнать, есть с полчаса для более или менее спокойного разговора.
– Пожалуй, – согласился маршал и потянулся за вином.
– Я весь внимание. «Кровь»?
– Да, – согласилась желавшая «спокойного разговора» женщина. – Мы вряд ли скоро увидимся…
– …если увидимся вообще, – продолжил фразу Савиньяк. – Вернее, мы вряд ли скоро увидимся после того, как вы присоединитесь к его высокопреосвященству. У нас остаются полторы или две ночи. Ваше вино.
– Благодарю. – Принимать бокалы она умела. – Я согласна на ваше уточнение, хотя оно почти бессмысленно. И я благодарна за то, что вы не испугались моего титула, как прочие мужчины.
Вашей будущей супруге можно позавидовать.
– Как и вашему будущему супругу, – выразил вежливую уверенность Эмиль. – Вы прекрасны, я ваш должник.
– Не вы, я. Вы дали мне возможность чувствовать себя желанной, и вы готовы меня отпустить. Признаться, я боялась… Нет, не так, в нашу третью ночь у меня мелькнула мысль, что я… разрушаю счастье пока неведомой мне женщины. Тогда я испугалась."
"О том, что он тоже испугался – только что, – Савиньяк умолчал, хотя молчать следовало раньше.
Вернее, как раз не молчать, а ограничиться беседой, предельно вежливой и единственной.
– Моя откровенность вам неприятна?
– Нет, просто я опять вспомнил брата. Что поделать, мы близнецы, к тому же это его комната.
– Ваш брат вас бы не понял?
– Да все бы он понял! Просто… Будь на моем месте Лионель, вам бы и в голову не пришло опасаться за чужое счастье. Мне жаль, что вы…
– Что я забиваю свою милую головку подобной ерундой? Кажется, так говорят мужчины?
– В пьесах.
– Зачем, ну зачем ей эти откровения?! Все шло более или менее хорошо, и на тебе! – Еще вина?
– Да. Если вы не боитесь…
– Я?
– Мужчины не ждут от нас честности, – женщина вздрогнула, позабытая шаль не замедлила сползти с белого плеча. Красивое зрелище, особенно в тиши. – Тем не менее я была честна с маркграфом и честна с вами. Я помню, что сама просила вас о… встречах наедине, и клянусь, что никто никогда о них не узнает.
