Алвасетская и алатская не хуже, но этот узор, эти перекатывающиеся муаровые волны… Надпись вдоль клинка только портит, лучше б ее не было, хотя сказано красиво. Очень.
– «Их четверо, но сердце у них одно. Сердце Зверя, глядящего в Закат». Старый девиз.
– Девиз?!
– А как еще назвать надпись на мече? – Однако хранители великих традиций изрядно одичали. – Это гальтарский алфавит, от него отказались одновременно с принятием эсператизма.
– Но вы его знаете.
– Я много чего знаю, и половину того, что я знаю, следует забыть.
Ладно, юноша, если вам неймется, можете взять Пако и поискать ваш карас. Будет забавно, если вы его отыщете…"
"В жизни много забавного и совпадений тоже много, а уж высоких слов… «Государь, моя кровь и моя жизнь принадлежат Талигу и его королю…» Напыщенная тысячелетняя клятва, сумасшедший закат, две промахнувшиеся смерти, лошадиная и человеческая. Леворукий не берет отступного, вернее, берет, когда сам считает нужным. Сегодня не счел.
– Соберано?
– Хуан, видишь эту лунку от выпавшего камня? Здесь был карас, подбери сопоставимый и передай Пако.
Окделл должен найти камень там, где в нас стреляли…
– …пинэ часто мечтает.
– Или спит?
Очередной холм, стоящая карета, сгрудившиеся всадники. Что-то опять вспомнилось? Сломалось? Или… уже?
– Надеюсь, о брат мой, лошадиные копыта на сей раз тебя минуют…
– Надеюсь, о брат мой, что ты наконец уберешься к Леворукому…
– Я постараюсь. Береги Вальдеса и обязательно угости его булочками.
– Я постараюсь. Не хочешь оставить мне Грато?
– Нет, но я попрошу Баату подарить тебе осла.
– Франческе не понравится.
– Франческе понравится ройя, – вмешивается в перепалку Савиньяков Алва, стягивая перчатку. – Ли, удачи!
– Так и будет.
Две руки сплетаются в кратком рукопожатии, и Савиньяк разворачивает своего красавца навстречу кардинальской чете. Невозможный Бочка, само собой, ржет – никаких морисков он не боится, по крайней мере, находясь при хозяйке. Матильда раздраженно дергает повод, ей, в отличие от коня, невесело, хотя на разрумянившемся лице держится улыбка.
Не хочется ехать или что-то посерьезней?
Бонифаций стряхивает с плеча супруги нечто невидимое, Лионель наклоняется к брату, что-то тихонько говорит, Эмиль в ответ хохочет. Очень громко. Из-за кареты выплывает восседающий на карем тяжеловозе жених и вместе с ним Луциан. Откинувший капюшон эсператист кажется не духовной особой, а охранником.
