– Рота, – голос у Перистериса если и слабей, чем у филандрова глашатая, то не слишком, – разомкнуться, бегом!
Поворот на месте, налево-направо, и минуту назад такие безалаберные мушкетеры шустро разбегаются в стороны. Нет, не для того чтобы убраться с пути надвигающихся хурмецов. Просто сквозь своих же пушкарям Ламброса стрелять как-то несподручно, зато теперь в самый раз! Шенкеля, и понятливый Солнышко в два прыжка уносит седока из-под удара.
– Пали́! – рявкает невантец, от души рассекая воздух шпагой, и четыре его пушки почти одновременно изрыгают смерть.
Картечь на расстоянии пистолетного выстрела – это страшно и некрасиво. Широкие просеки в оранжевых рядах, изорванные тела и их отдельные части на мостовой, крики и вой раненых. Кислый смрад сгоревшего пороха мешается с запахом крови и вонью из развороченных внутренностей. О сопротивлении никто из уцелевших не помышляет, молниеразящие просто замирают застигнутыми врасплох тараканами.
– Первая шеренга – огонь! – И по таким удобным мишеням вновь хлещет свинцовый град, а выше по улице выскочившие из развалин драгуны уже добивают последних конвоиров и отгоняют заложников в сторону.
Чтоб не путались под ногами.
– Вторая шеренга, – Перистерис свое дело знает отлично, – огонь!
И спустя пару мгновений, наскоро оценив результаты залпов:
– Шагом – вперед!
Натасканные Гапзисом мушкетеры невозмутимо прут по растерзанным картечью телам. Кагета приучила их и к трупам, и к вони, а пригодилась наука дома.
К несчастью, не с морисками… а, к Леворукому! Что там сзади?
Клубы дыма уже начало относить в сторону, и оценить учиненный артиллеристами разгром маршал смог. Один из выстрелов умницы Ламброса оказался особенно удачен: у ограды обелиска валялись придавленный конем легат и два его оставшихся помощника. Всё, твари, вы без командиров!"
"До мечущихся у виселиц хурмецов это тоже доходит. После секундного колебания кто-то длинный бросается наутек, подавая пример другим.
На дальнем конце площади оцепления нет – могут и уйти.
– Конница – атака!
Десяток ударов сердца, и мимо со злобным гиканьем несутся драгуны: одни к виселице, освобождать связанных и добивать промешкавших хурмецов, другие – в обход площади, перехватывать тех, кто не попал ни под картечь, ни под пули. Удирают гады шустро, но ни до зарослей, ни тем более до речки добраться им не дают: парни Василиса догоняют и рубят без малейшей жалости.
