– Так никто не знает, даже сам он, там такое творилось, свихнуться можно! Савиньяк меня при себе оставил, для особых поручений, вот я и был с ним. Сперва все шло как по писаному: Заль поверил, что против него целая армия, и чесанул к Олларии. Нам только и оставалось, что проводить, и вдруг метель, да непростая какая-то… Аккурат на пути «зайцев», те – назад, и как выскочат на Вальдеса, а у того людей – кот наплакал. Ну, думаем, дело ясное, отойти надо, выждать, чтоб стихло, а дальше уж как получится. Гады, они, конечно, расползаться начнут, только против бури не попрешь… Ну а Савиньяк попер!
– Что сделал монсеньор Лионель? – спросила подруга, потому что Мэллит говорить не могла.
– Он ведь что-то сделал?
– Турнул он этот буран как-то, да так, что «зайцев» погнало прямиком к Олларии. Врать не стану, непросто это маршалу далось, смотреть на него потом и то страшно было… Нет, умирать для нас штука привычная, все там будем, да только бывает такое… Хуже смерти, одним словом. В Олларии, перед тем как все перебесились, по улицам тоже всякое шлялось… Но одно дело, когда тебя в углу зажали, тут хочешь не хочешь, а дерись, и совсем другое – своей волей на рожон переть.
В Талиге воины не рассказывают своим женщинам о страшном, но капитан Дювье не знал, кто вернул ничтожной сердце. Гость хотел говорить, а Мэллит – слушать, но герцог Надорэа избрал для прощания именно этот миг.
– Я уезжаю, – объявил он, усаживаясь за стол и оглядываясь в поисках стакана для себя. – Дорогая Селина, и вы, милое дитя, я вынужден вас покинуть, но вы находитесь под покровительством регента Талига.
Кроме того, я нанесу прощальный визит герцогу Эпинэ и попрошу его позаботиться о вас. К несчастью, он все еще не женат, однако у него безупречная репутация.
– Мы будем рады его видеть, – быстро, чтобы Сэль не успела отказаться, сказала Мэллит. – Капитан Дювье служит у герцога Эпинэ, он недавно вернулся из похода.
– Очень хорошо… – Не найдя стакана на столе, герцог Надорэа поднялся и взял стоящий рядом с кувшином для прохладительного бокал.
– Я выпью это вино за оставляемый мной дом и его чудесных обитательниц. За дорогу, которая ведет меня в Надор, и за ту, ради кого я пускаюсь в путь.
– Счастливого пути, сударь, – капитан Дювье поднял свой стакан. – Чтоб удачней нас добрались, а то мы ехали в замок, а приехали к озеру.
– Так это вас мы ждали?!. Ужасно… Ужасно и стыдно… Я в своем счастии забыл о страшном горе. Увы, погибших не воскресить, но я надеюсь на возвращение последнего из Окделлов.
