– Господин командующий Славным Северорожденным корпусом, – испытывать человеческие чувства Фурис мог, однако говорить по-людски так и не выучился, – имеете ли вы сказать нечто сим возмутительным преступникам, прежде чем они будут преданы должной экзекуции во славу Создателя и империи?
– Нет, – отрезал Капрас и сам удивился, поскольку после драки за Агаповым ручьем только тем и занимался, что сочинял будущую речь. – Жить такое не должно, а души не по моей части. Исполняйте.
– В таком случае прошу разрешения огласить выдержки из приговора и напомнить осужденным о судах Первом и Последнем.
– Разрешаю, – буркнул Карло, уставясь на изрядно порыжевшую за зиму железяку. Запершихся в каменном амбаре разбойников проще всего было именно поджарить, так поступили бы любые вояки, особенно наглядевшись на то, что здесь творилось. Стали бы парни Василиса, окажись они на месте людей сервиллионика, слушать полоумную тетку, которая наверняка кричала нечто невразумительное? Вряд ли, разве что не убили бы, а прогнали или где-нибудь заперли.
Спасти тех, кто прятался в тайнике, могло разве что чудо, да и кто его знает, каким был этот вдовец-лошадник… Да каким бы он ни был, его дочки и сестра Пагоса уж точно никому не сделали зла!
– Господин маршал, возмутительный Анастас дает понять, что имеет нечто сказать.
– Вот пусть и скажет – Леворукому и его тварям.
Может, пленник и впрямь знал что-то стоящее. По уму следовало разобраться и, если потребуется, отложить казнь, пообещав не вешать, а, выяснив всё, что нужно, довести дело до конца.
Нет, не повесить, зачем врать, а сжечь или утопить. Несколько часов или даже дней ничего не решали – в Закате времени нет, но Карло послал здравый смысл к Змею.
Как подняли – рывком, за шиворот – внезапно бухнувшуюся на колени «рыбину», как поволокли в черную, оскалившуюся дровяными зубами пасть амбара, командующий смотрел, не отворачиваясь, и вместе с ним смотрели Фурис, Василис и двое клириков. Агас прошел за осужденными, шествие замыкала пара драгун.
На забывшей о метлах площадке царила тишина, все звуки вылетали из оголодавшего «донжона».
С заткнутыми ртами не поорешь, но мычанье было слышно отчетливо, потом раздалось какое-то шерудение и стуки. Появился Агас, принял у капрала уже полыхающий факел, вновь исчез, зато вышли драгуны; несколько минут тишины – и из проема потянуло дымом, сперва несильно, потом едкая горечь стала есть глаза. Пьетро сбросил плащ на руки отца Ипполита, поправил охотничью перевязь и шагнул за порог.
