В этом смысле решение Валентина выписать архитекторов внушает определенные надежды, хотя, боюсь, предел этого молодого человека – набранный где попало полк. Бремя главы фамилии оказалось не по силам уже его отцу, а Вальтер получил титул в более приемлемом возрасте.
– Вот как? – призвала на помощь Бруно Арлетта. – Боюсь, за всей этой болтовней и сборами я так и забуду узнать, когда вы уезжаете?
Маргарита-Констанция уезжать вообще не собиралась, вернее, не собирался ее несравненный Лукас. Похоже, старый дурак, перед которым вчера едва не стало стыдно за подозрения, сообщить о требовании Валентина жене счел излишним.
Старая дама ни на мгновенье не усомнилась, что ее спрашивают о вояже в Старую Придду, каковой не мог состояться прежде, чем будут готовы придворные туалеты.
Как Лукас думал выйти из положения, оставалось лишь гадать. Скорее всего, надеялся на то, что безалаберный Валентин окунется в свою безобразную войну и забудет о домашних делах, а может, и вовсе погибнет.
Впрочем, доносы графиня тоже не могла исключить. Конечно же, не регенту, столь высокородный и хорошо воспитанный господин не стал бы иметь дело с диким кэналлийцем."
"– Сударь, – Маргарита-Констанция все еще кокетливо постучала в дверь, видимо, кабинета, – мы вас заждались! А графиня Савиньяк оказалась такой выдумщицей! Представьте, она вообразила, что вам могло стать плохо! Не правда ли, мило?.. Сударь…
Благородная до последнего завитка дверь хранила гордое молчание. Графиня повела плечами и постучала вновь.
Громко и отрывисто. Потом дернула дверь, та в ответ лязгнула, будто отругнулась.
– Сударь, – настаивала безупречная супруга, – откликнитесь! Сударь!
Арлетта завертела головой. Графская обитель выходила в проходную комнату, к которой с другой стороны примыкало что-то вроде приемной или гостиной. Шнур от звонка там, по крайней мере, имелся.
– Сударыня, – Арлетта ухватила упорно дергавшую дверную ручку спутницу под руку, – нужно вызвать слуг.
Возможно, они что-то знают.
Слуги знали. Похожий, самое малое, на барона седовласый господин в траурной ливрее сообщил, что господин граф уже около часа как покинули кабинет. Нет, плаща и зимних сапог не надевали. Да, к ним приходили. Камердинер Питера-Иммануила передал записку от больного господина.
– Как трогательно, – в груди у Арлетты что-то кольнуло, но женщина заставила себя улыбнуться. – Видимо, ваш супруг не может оставить больного ребенка.
