– А чем этот достойный человек занимался прежде?
– Управлял столичным особняком и ближним поместьем, где в день смерти Юстиниана и находился.
– Вы проверяли?
– Не я, Альт-Вельдер. Он пытался найти того, кто привез Юстиниану поддельное письмо ее величества. Теперь это предстоит мне.
6"
"Увы, спехом собранные «фульгаты» оказались бессильны. Ни отвергнутый младшей горничной Луи, ни спевшийся с васспардскими конюхами Барсук, ни блаженствовавший в обществе поваров и кухарок Раньер не смогли припомнить ни единой длинной и худющей колченогой скотины.
– Пошли, – решил Арно, – еще разок глянем. Все вместе.
Они таращились на следы, как на задачу по геометрии, в голове было пусто, и в придачу становилось холодно, но с недосыпу так всегда бывает.
– Ну и чего стоим? – не выдержал первым Барсук. – Зима, корней – и то не пустить…
– Ну попрыгай!
– Лучше спляши…
– Не, парни, – Кроунер сдаваться не собирался, – так не пойдет. Будем те-о-ре-тически. А ну пройдитесь-ка, да не по следам, рядом, рядом пройдитесь!.
. А теперь глядите.
– Глядим и что?
– Не тем местом глядите! Вот вы, фламинги розовоперые, а вот – я. Ну? Каково?
– На пятках шел. И на кой?
– А мозгой шевельнуть. Кроунер у нас не из длинных!
– Таких мелких не сразу сыщешь.
– Вот-вот. А коли нужно, чтоб шаг был, как у длинного, хочешь не хочешь, на пятку наступишь!
– Э, а следки-то наши поглубже будут, даже Кроунеров.
– Стало быть, мощи ходячие, если графчик не напутал.
– Ну хоть режьте, нет тут таких!
– Парни, а ведь не туда мы косимся, – Раньер зловредные следы только что не нюхал, – может, оно и мощи, но летать не обучено.
Где-то с дорожки сошло, а из парка не по снегу не выйдешь.
– Это если чужой.
– Вот и проверим. Не найдем чужого, будем здешних шерстить.
– Мож, сразу начнем? Толстых – побоку…
– И слабаков туда же, а вот трубочиста я бы глянул…
– А то ты его не видел, воробей воробьем. Такой длинным не то что спросонья, с перепоя не покажется. Капитан, дозвольте для начала дорожкой до парка пройти, глянуть, не сходил ли с нее кто.
– Я с вами, – и плевать, что холодно, в Торке и не так мерзли.
Выскобленная до кирпичного крошева дорожка огибает дом и тянется к первому мостику, как в насмешку названному Охотничьим. «Фульгаты» в восемь глаз вглядываются в снег по краям. Иногда сходят с тропы, топчутся, смотрят следы, сравнивают. Будет хоть что-то достойное внимания, не упустят, но надо торопиться: небо серое, того и глядя заснежит, и прости-прощай последний шанс.
