Все правильно, выходец явился к нему, остальным его видеть незачем.
– Могу я предложить вам хотя бы сесть?
– От меня не гниет, – согласилась мертвая дама, плюхаясь на мученически скрипнувший стул. – А вот тебе рассиживаться некогда! Ну где тебя столько времени носило?
– На войне. – Боль в груди от Зои, от кобылы, или это что-то другое? – Вы тоже воевали и должны меня понять.
– Я-то понимаю, а вот Арнольд… Обидели его, все обидели, а особенно эта змея, ее мамаша… Но девулю-то зачем счастья лишать? Она же слово дала, а тебя нет!
– Тогда почему вы меня раньше не нашли?
Уловка была простейшей, но капитан Гастаки попалась.
"
"– Тебя не видно, – возопила она, – никого не видно! Слепо было, пока ты не зажег… Я увидела, и Арнольд увидел, но не пошел. Она не отпускает, а мне все равно, я – капитан Гастаки, я знаю, что такое любовь, но я была свободна… Слышишь, свободна! Я не позволила себя продать, но я не клялась…
– Капитан Гастаки, что за клятву вы имеете в виду?
– Капитан Гастаки, что вас тревожит…
– Капитан Гастаки, куда я могу опоздать…
Зоя отвечала.
Зоя кричала и рычала, утирала невозможные в ее положении слезы и снова ударялась в крик. Из сбивчивых, путаных ответов Ли с грехом пополам уяснил, что его увидели, когда он схватился окровавленной рукой за то, что казалось уздечкой, иначе бы его не нашли, потому что кровь не та. Не своя и не отданная. Следующим более или менее понятным была тревога Зои за кого-то, кто собирался исполнить какую-то клятву, очень капитану Гастаки не нравящуюся.
Похоже, речь шла о любви, вещи для дамы-выходца священной и важнейшей, а кто кого должен был любить, оставалось лишь догадываться, и Ли догадался.
– В чем поклялась Селина?
– Дурь! – от волнения капитан вскочила, громко топнул вечный сапог. – Дурь и блажь… В этих дворцах одни слезы, слезы и обман. Арнольд не понимает, он простой, он думает…
– Думает? – удивился Ли. – Капитан Арамона?
– Думает, что счастье возле трона, а счастье – это свобода и любовь.
Он был свободен, это я задыхалась во дворце, я родилась в семье дожей, но я вырвалась, а он хочет… хочет нашу девулю… в эту клетку! Он не понимает и не поймет…
Все началось сначала, но продлилось недолго. Новый стук, крик Зои, сонные караульные и Свин на пороге.
– Ты звал меня, – возвестил он, – я услышал. И ты меня услышишь. Ты еще можешь получить свое, если поторопишься. Ты был хорошим унаром, но ты граф, этого мало.
