Стараясь найти способ незамеченной выбраться из дома вместе с Филбертом и Пенроузом, Алекс подошла к гардеробу и открыла дверцу. Пусто. Ни одного платья… если не считать дорожного костюма.
Обернувшись, Александра оглядела комнату и заметила, что с туалетного столика убраны духи и щетки. Может, она попала не в ту комнату?
Но в этот момент дверь открылась, и в спальню вбежала горничная. Прежде чем Александра успела остановить ее. Мари метнулась к порогу и выскочила на балкон.
– Ее светлость вернулась, Хиггинс! – закричала она дворецкому.
«Все мои намерения ни к чему не привели!» – с ужасом подумала Александра. Правда, так или иначе вряд ли удалось бы избежать столкновения с мужем, и чем скорее отношения будут выяснены, тем лучше.
– Мари, – окликнула она горничную, уже спешившую вниз с радостной вестью. – Где герцог? Я сама поговорю с ним.
– В кабинете, ваша светлость.
Джордан, мрачно хмурясь, метался по огромному, уставленному книгами кабинету, словно тигр в клетке, ожидая появления Александры, отказываясь думать, что с ней случилось что-то, и не в силах изгнать неотвязный страх.
Предполагая, что Хок собирается сорвать на ней гнев в ту же минуту, как она появится, Алекс тихо вошла в кабинет, прикрыла за собой дверь и спокойно поинтересовалась:
– Насколько я поняла, вы хотели меня видеть? Джордан резко развернулся. В какую-то долю секунды его эмоции претерпели разительный переход от радости к облегчению и гневу. Подумать только, она имеет наглость стоять перед ним, свежая и невинная, очевидно, прекрасно отдохнувшая, тогда как он… он не спал всю ночь!
– Где вы были, черт возьми? – рявкнул он, устремляясь к ней.
– Кстати, напомните мне никогда больше не верить вам на слово.
Александра едва удержалась от трусливого порыва забиться в угол.
– Я сдержала слово, милорд. Поехала домой и легла спать.
Щека Джордана зловеще дернулась.
– Не лгите!"
"– Я спала в комнате гувернантки, – вежливо пояснила Алекс. – Ведь вы не приказывали мне идти в свою комнату.
Жажда крови взорвалась, а мозгу Джордана и немедленно сменилась столь же неразумным желанием сжать ее в объятиях и разразиться смехом при виде столь невероятного, вызывающего, демонстративного неповиновения! Так она все это время была наверху и мирно спала, пока он терзался и пил, стараясь заглушить невыносимую боль!
– Объясните, – раздраженно пробурчал он, – вы всегда такая?
– Какая именно? – настороженно спросила Александра, не совсем уверенная в том, что ее ожидает.
