Наконец, подняв голову, он с нескрываемым сарказмом обратился к Тони.
– Приятно знать, – холодно заметил Джордан, – что, несмотря на скорбь по поводу моей безвременной кончины, ты все же находишь время наслаждаться моими лучшими винами.
Герцогиня передернулась, как от боли, Александра оцепенела. Один Тони ответил на колкость беспечной усмешкой:
– Будь уверен, Хок, каждую новую бутылку мы начинали с того, что пили за тебя!
Александра из-под полуопущенных ресниц украдкой взглянула на высокую фигуру у камина, пытаясь наконец понять, что за человек ее муж.
Ему, кажется, все равно, что Тони «захватил» его титул, деньги, земли и, наконец, жену. однако он способен сердиться из-за такого пустяка, как выпитое вино!
Но следующие слова Джордана опровергли ее поспешные суждения.
– Как идут дела в Хоторне в мое отсутствие? – осведомился он.
Весь следующий час герцог осаждал кузена въедливыми вопросами, не упуская ни мельчайшей подробности, допрашивая о состоянии каждого из одиннадцати поместий, бесчисленных деловых предприятий и даже о здоровье некоторых арендаторов.
И каждый раз, когда он начинал говорить, низкий голос бил по и без того натянутым нервам Александры. Несколько раз она искоса посматривала в его сторону, но тут же отводила глаза. Одетый в брюки, обтягивающие его длинные мускулистые ноги, и в рубашку с распахнутым воротом, льнущую к широким плечам, Джордан Таунсенд выглядел совершенно спокойным и непринужденным, словно был окружен аурой непостижимой силы, сдержанной, но готовой в любую минуту обрушиться на нее.
Александра запомнила его красивым, но не таким угрожающе огромным, наделенным грацией хищного зверя. Правда, он за это время похудел и сильно загорел, но казался куда энергичнее и здоровее, чем бледные и вялые джентльмены-аристократы. Сейчас он напоминал зловещий призрак, опасного, злобного великана, внезапно снова ворвавшегося в ее жизнь, чтобы навеки унести то скромное счастье, которого она ожидала от будущего. Она была не настолько жестока, чтобы жалеть о его возвращении! Просто для всех было бы лучше, если бы она вообще его не встречала.
Александре почудилось, что она целую вечность сидит неподвижно, изнемогая от напряжения и дурных предчувствий, с напускной невозмутимостью. Она судорожно цеплялась за остатки присутствия духа, словно за барьер, которым пыталась отгородиться от Джордана. И со смесью невыносимой тоски и угрюмой решимости ожидала, когда Джордан наконец соизволит обратить на нее внимание.
