Наверное, сейчас эти вещи Оли ещё больше рвут душу Кате.
Бедная… Врагу такого не пожелаешь. Да и самому тяжело на душе. Но мы сделаем всё возможное, чтобы беда прошла мимо. Оля выкарабкается, я со своей стороны сделаю, что смогу. Буду контролировать этот вопрос обязательно.
Посмотрел шкафы на кухне и нашел отдел с лекарствами. Нашёл успокоительное в каплях и накапал порцию для взрослого в стакан с водой. Понёс его Кате.
— Катя, — потянул я её за плечо. Та лишь отмахнулась, от рыданий уже дышать даже не могла.
Я поставил стакан на тумбочку у дивана и заставил её повернуться ко мне и сесть.
— Отстань! — снова принялась гнать меня она. — Уйди, оставь меня одну. Мне плохо!
— Уйду, когда успокоишься, — протянул я ей стакан. — Пей.
— Уходи, Ром, — сказала она твёрже.
— Пей и уйду, — настырно повторил я.
Катя выпила залпом содержимое стакана, вернула мне его и снова упала на подушку, отвернувшись от меня.
— Спасибо. Иди, Ром.
Но я остался ждать когда её всхлипы станут тише. Успокоительное подействовало.
Я нашёл плед и укрыл её.
— Ты зря говоришь, что мне всё равно, — сказал я. — Да, я только сегодня узнал о том, что у меня есть дочь. Но кто в этом виноват? Не я. Я бы не отказался от нее… Тогда.
— Ты бы не поверил. Решил, что я нагуляла ее от Кирилла, — ответила Катя. — Я не смогла бы это слушать.
— А не надо думать и решать за других, — произнёс я. — Надо было сказать, может быть всё… Неважно.
Я устало провёл по лицу ладонью.
Может быть, всё могло бы быть иначе, знай я о ребёнке — вот что я хотел сказать, но смелости не хватило… Эта мысль не стала для меня неожиданной.
В глубине души я хотел всё вернуть, ещё очень долго. Жить без Котёнка выходило как-то коряво. Серо, пусто… Но потом я привык. Но теперь, зная, что без меня росла моя дочь, и Катя справлялась со всем одна из-за своей гордости, я испытал боль.
Котёнок родила мне котёнка. А я и не знал.
Не дала мне подержать её маленькую. Увидеть, как она научилась сидеть, кушать с ложки, как сделала первые шаги.
Это просто преступление!
Я мечтал об этом, чёрт возьми…
Почему же так всё вышло неприглядно и больно?
Но сейчас не самое лучшее время для выяснения отношений, как бы не рвались из меня горькие обвинения, говорящие скорее о моей личной обиде, я прикусил язык и старался говорить только по делу.
Мне жаль, что всё вышло именно так. Но мы теперь ничего уже не сможем изменить.
— Я буду участвовать в жизни Оли — это я уже сказал, — снова заговорил я.
