Затолкал её на заднее сиденье, ловко прыгнул на водительское место и заблокировал двери. Катя пыталась дёргать ручки, ругалась, но я настырно увозил её с территории больничного комплекса.
— Адрес, — сказал я, когда она перестала ругаться и затихла, смирилась и хлюпала носом на заднем сиденье. — Я отсюда не помню куда ехать.
Она назвала и мы в молчании добрались до стандартной серой пятиэтажки в не самом благополучном районе нашего города.
Я заглушил мотор, помог ей выйти из машины и заблокировал её брелоком.
— Ключи, — протянул я руку к ней.
— Ты пойдёшь со мной? — спросила она, вытирая слёзы и прерывисто дыша после рыданий.
— Да. Ключи давай.
— З-зачем?
— Хочу знать, что с тобой, засранкой, всё в порядке.
Глава 26
РоманУ Кати очевидно не было сил спорить, она отдала мне ключи. Я открыл дверь подъезда и пропустил её первой, потом вошёл тоже. Молча поднялись на третий этаж, и Катя остановилась у нужной двери. Вид у неё был ужасный — всегда видно, когда у человека горе. Опять вспомнился день, когда она в квартире бабушки плакала в кресле, как маленькая брошенная всеми кошечка, после её смерти.
Я разобрался с замком, и мы оказались в тесной прихожей. Катя скинула обувь и улеглась лицом в подушку. На меня не обращала никакого внимания. Снова тихо начала плакать. Плечи её дрожали от рыданий.
Я тоже разулся и пошёл искать какое-нибудь успокоительное. Сил не было оставить её в таком состоянии и уехать. Хотелось бы, чтобы она хоть немного взяла себя в руки, хотя, наверное, сегодня это будет очень тяжело.
Ребёнок в подвешенном состоянии находится. Такая лихорадка от токсикации опасная вещь, а свалилась на плечи хрупкой маленькой девочки.
Завтра поговорю с врачом лично. Пусть позаботятся об Оле. Я и так привёз их в платную клинику, но хочу, чтобы ещё внимательнее смотрели за ней. Я только сегодня узнал, что у меня есть дочь. Не понял сам, как к этому относится. Пока очень странные ощущения. Но мне страшно за ребёнка. Это очень страшно — думать, что можешь её потерять, не успев найти.
А уж каково Кате и представить невозможно…"
"Все её слова я прекрасно понял, хоть они и были как острые ножи. Мне её состояние понятно, чисто по-человечески. Несмотря на наши с ней личные взаимоотношения и разногласия, пройти мимо её беды, и даже, получается, общей, я бы просто не смог.
Повсюду детские вещи, игрушки. Квартирка очень маленькая, с дешевым ремонтом, но всё равно здесь было уютно и очевидно, что здесь живёт маленькая девочка и её мама.
