— Я — нет, — заявил Рома и продолжил сладкую пытку дорожкой лёгких поцелуев по шее, ключице и ниже…
Он свалил меня на небольшой диванчик, единственное подобие ложа любви здесь, и подмял меня собой. Кожа, губы болели от жарких поцелуев, пальцы устали мять покрывало подо мной, на спине Романа остались красные полосы от моих ногтей, голос у обоих сел…
Я принимала ласки, дарила их сама, выражала открыто удовольствие от близости с ним — Рома прав, чего теперь стесняться, если мы уже оказались тут, обнажены и хотим одного и того же…
— Давай, рыжая… — шептал он мне на ухо, мягко закусывая мочку моего уха и увеличивая ещё больше удовольствие.
Внизу живота скрутилась пружина и болезненно требовала разрядки. — Хочу снова увидеть как ты кайфуешь…
Ещё один нежный прокус, и меня взорвало сладкими ощущениями.
Я обнимала его, чувствуя себя с ним единым, целовала губы, шею и не сдерживала стонов удовольствия, которого уже очень давно не испытывала. Оно совершенно особенное… Такое только с ним. И речь не только об интиме…
Я была счастлива, словно не в этом мире.
Я ловила каждый его вздох и взмах ресниц, я пыталась напитаться ими, зная, что совсем скоро мы расстанемся, и такой слабости я больше не допущу…
Едва он отдышался и отступил от меня, как меня накрыло чувство стыда.
Ну и что мы натворили?
Занимались любовью в гостях, да и вообще я не планировала заниматься этим с ним!"
"Как я оказалась обласканная Питерским?
Чёрт побери…
Я принялась собирать свои вещи, которые Рома в порыве страсти кидал не глядя.
А он так и остался сидеть нагишом, наблюдал за мной.
— Сбежишь теперь? — спросил он.
— Ты предлагаешь нам тут заночевать или идти голыми в дом? — спросила я. — И вообще — это запрещённый прием, Рома.
— Но ведь было круто, признайся.
— Было круто, — ответила я. — Разве я когда-то говорила, что ты в постели плох?
— А ты всё-таки меня любишь.
Я застегнула пуговицы блузки и обернулась на него. В отличие от него я нашла все свои предметы гардероба, и уже готова была покинуть баню.
— Я любила, Ром, — ответила я. — Любила. Ты сам всё убил. В тот самый день. Когда я принесла тебе флешку.
— Ты тоже в этом виновата, — ответил довольно резко он. — Зачем ты попёрлась к нему? Ты знала, что нравишься ему. Знала, что я буду ревновать и переживать.
— Знала. Глупо поступила, я не спорю, — шумно вздохнула я. Мы впервые спустя столько лет это обсуждали почти без эмоций, и я давала свою оценку ситуации с позиции прожитых лет.
