И все балаболит, балаболит без остановки – и про погоду, и про персонал, и про танцы ежевечерние. А Гриша только лоб морщит. И еще губы кривит. Видно, что осточертела ему эта мадам – дальше некуда. Даже за соседний стол хотел пересесть. Надежда остановила – сказала, неприлично. Слишком явно как-то.
Так и мучился весь срок, гримасы корчил. Торопился поскорее поесть и из столовой убежать.
Потом до этой Виолетты дошло – обиделась даже.
– Нелюбезный вы какой-то, Григорий Петрович! Не умеете с дамами обращаться! И как жена ваша вас такого терпит!
Гриша руками развел:
– Ну уж какой есть! Простите великодушно!
А Наденька даже рот открыла, чтобы эту хамку осадить, да не успела – муж ее за руку взял и быстренько из столовой увел.
Впрочем, кукла эта пустая, Виолетта, не показатель. Была еще у Наденьки в молодости подруга, Тая Стукалина. Вот уж где имелись красота природная и ум – два в одном. Таечка эта была похожа на молодую Марину Влади – белые волосы по плечам, высокие скулы.
Молчаливая, тихая, а видно, что в глазах огонь.
О такую опалиться раз плюнуть – так хороша и непонятна как-то. Что у нее на сердце, какие страсти?
Таечка поэзией увлекалась – Ахматовой, Блоком. Стихи читала тихо, вполголоса, а пробирало до основания, до слез. Да и сама писала стихи – очень неплохие, кстати, стихи.
Гриша тоже слушал. А потом встал и сказал:
– Спасибо. Хорошо читаете. А сейчас – извините, дела. – И ушел к себе в комнату.
Однажды даже Ленка-беленькая на очередных поминках многочисленной Гришиной родни Наде шепнула:
– А у Гришки твоего, часом, все ли в порядке по мужской части? Или вывеска одна?
– Это, видно, у тебя не все в порядке, – грубо ответила негрубая Надя.
– Ты ведь без мужа, кажется, лет пять уже? Или больше? – ехидно уточнила она.
Ленка дернулась и побледнела.
– Оперилась пташка, дерзкая стала, – прошипела она и больше к Наде не подходила.
Впрочем, были пару раз у Нади сомнения, были. Именно сомнения – не подозрения. Уже хорошо.
Уезжал иногда муж Гриша.
Уезжал внезапно и резко. Она уже ужин подогревала и на часы посматривала, а он ей из автомата звонил с вокзала – слышно голос диктора, что время прибытий и отправлений объявляет. Муж коротко так бросал:
– Мне надо уехать, Надежда. По срочным делам. Дня на три или на два – как выйдет. Срочная командировка.
Слышно плохо, она в трубку кричит:
– Что-то случилось, Гришенька? К чему такая срочность?
– Все нормально, – весь ответ. И короткий зуммер в трубке.
