И никто ей, по большому счету, не нужен, даже родная дочь и прелестные внуки. Ковыряется в своей норе, как домашняя мышь.
А Лейла всю жизнь тянет повозку. Все на ней – дача, ремонты, решения. Муж – безвольная тряпка, которого она всю жизнь презирала. Даже роман позволить себе не могла – в доме трое мужиков, всех обстирать, обгладить, принести полные сумки, наварить кастрюли еды. И еще заработать денег – муж получал всю жизнь копейки. И Лейла зарабатывала – вязала на японской машинке, купленной в долг, кофточки и платья, пекла торты на продажу и даже ездила в Турцию за кожаными куртками, в то время пока ее муженек разглядывал в микроскоп овсяную муху.
А сыновья, воспитанные тоталитарной матерью, с тем же успехом теперь подчинялись властным женам – они привыкли жить по заданной схеме.
А про нее, «счастливую и удачливую» Надю, и говорить нечего. Такая «счастливая», что жить не хочется.
Надя промерзла и быстро пошла в дом. Из Лизиной комнаты раздавался мощный храп, перекрывающий звуки телевизора.
Мары в гостиной не было – значит, пошла спать. И Надя пошла в отведенную ей комнату.
Улеглась в удобную кровать и закрыла глаза – все, спать. Ну, пожалуйста!
Спала так крепко, что сама удивилась утром, когда открыла глаза. Позволила себе поваляться, разглядывая в окно чуть покачивающиеся от ветра березы и ели. Нет, красота, как ни крути. И правильно, что Лиза живет тут, за городом. Маргаритка ее ненавистная целыми днями на работе – перед глазами не мельтешит.
В столовой за овальным столом, рассчитанным на большую семью, Лиза и Мара пили кофе и о чем-то горячо спорили.
Увидев Надю, обе замолчали.
– Сплетничаете? – осведомилась Надя.
– Угу, – кивнула Лиза. – О тебе, как ты понимаешь.
– Понимаю, – вздохнула Надя и присела за стол.
После завтрака и коротких, ничего не значащих фраз стали собираться домой. Пора. Да и Лизе – это было видно – хотелось поскорее с подругами распрощаться. Что поделаешь – возраст!"
"В автобусе ехали молча. Мара дремала, прислонившись к оконному стеклу.
У метро вышли, расцеловались, и Мара погладила ее по щеке:
– Привыкнешь, Надюль! Ко всему человек привыкает! Ты уж мне поверь! И даже – к одиночеству. Я вот всю жизнь одна. И даже балдею! Честно!
Надя кивнула:
– Привыкну. А куда деваться? Просто нужно время.
Мара вздохнула:
– Да, Надь. На все нужно время.
– На все, – машинально откликнулась Надя, думая о своем.
Они еще раз поцеловались и пошли в разные стороны – Надя на маршрутку, а Мара в метро.
