Я усмехаюсь:
– Вот еще за это мне должно быть неловко!
Ольга чувствует, что перегнула, и тут же поправляется:
– И потом, – она смотрит на меня подобострастно, – ты же у нас красавица!
Я удивленно вскидываю брови:
– Разве? А что, красавицам не положены замшевые куртки? Они, эти куртки, испортят мою неземную красоту?
– Миленькая моя! – всхлипывает Ольга. – Ну я прошу тебя! Ну пожалуйста!
– Знаешь, – решительно говорю я, – если он у тебя такой замечательный, пусть обратит внимание на твою душу! На твое образование, наконец.
Ольга – искусствовед и работает в Третьяковке. Она опускает голову и вздыхает:
– Встречают по одежке, ты же знаешь!
– То-то и оно! – припечатываю я и, как старая перечница, зачем-то повторяю: – То-то и оно, милая! – Я отодвигаю несчастную Ольгу и прохожу в комнату.
«Моя» куртка, серая, замшевая, с кнопочками, молнией и пояском, лежит на стуле."
"Я, не беря ее в руки (не выпущу ведь), бросаю Ольге:
– Бери!
Она, не веря своему счастью, хватает куртку и запихивает в свою сумку.
У нее красное и растерянное лицо, она без конца повторяет «спасибо» и от стыда и смущения почти плачет.
– Передумала? – спрашивает Инеска.
– Ага, – беспечно отвечаю я, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать.
Меня распирает от великодушия, жалости и злости к себе. И еще – от обиды. За всех за нас, женщин, приличных, интеллигентных, с высшим образованием, готовых почти потерять человеческий облик за кусок серой замши.
Кстати, а вообще-то она – настоящая? С этой стервы Марьяны станется! Аферистка и спекулянтка! Послать бы ее, вместе с Ольгой и… курткой.
Радует Кетошка – схомячила уже все «Юбилейное» и приступила к бакинскому курабье.
Когда достают очередную шмотку, Кетошка тяжело вздыхает и начинает усиленно жевать. Ей легче – конкурентов у нее нет. Да и тряпки ее размера бывают не часто.
Кончились юбки, брюки, пиджаки и платья.
Пошла бижутерия. Например, жемчужное ожерелье розоватого цвета. К нему – длинные серьги и браслет.
Красиво, но… Куда во всем этом? Только Снегурочкой или Снежной королевой.
Или – на приемы в посольство. Хотя там, наверное, жемчуга настоящие, а не чешской фирмы «Яблонэкс». Советской женщине-труженице подобные сказочные украшения точно ни к чему.
– И сколько? – равнодушно спрашивает Ольга.
– Пятьдесят, – отвечает Марьяна. – Ну?
– До-о-ого! – тянет та.
Вот таких разговоров Марьяна не любит! Не нравится – не бери! А канючить нечего! Иди и купи сама! Постой в очередях по полдня.
