А через две недели, после того как, съев яичницу, Лора бросилась к унитазу, мать тихо сказала:
– Только этого нам не хватало. Вот только этого!
Всю беременность Лора провела на даче – мать твердила, что ребенку необходим воздух.
Если бы не та утренняя яичница, Лора решила бы эту проблему быстро и без раздумий. За несколько дней. Но Янина Васильевна резко оборвала ее размышления и твердо сказала:
– Вот кого мы слушать не будем, так это тебя! Хватит, наслушались! Дали тебе волю, и жизнь ты свою уже испоганила.
Хорош! Ребенка выносишь и родишь. Слава богу, от мужа! Все. Точка.
На даче была зеленая тоска. Отец в ее сторону не смотрел, мать пичкала тертой морковью, а Козлик…
Козлик по-прежнему чистил дорожки, бегал на станцию за молоком, спорил с профессором и… Смотрел на хозяйскую дочь. Исподволь, словно подглядывая. Поднять на нее глаза он по-прежнему не смел. А вот любить ее ему никто запретить не мог.
И от одного этого он был вполне счастлив. Ему хватало!
Лорина дочка оказалась рыжей, веснушчатой и синеглазой.
И еще – очень курносой. Смешная такая, вихрастая девочка.
– Олег Попов, – разочарованно произнесла молодая мамаша, потеряв интерес к девочке почти сразу.
И еще ей показалось, что программу свою Лора вполне выполнила – обезумевшие дед с бабкой склонились над внучкой и полюбили ее раз и навсегда. До совершенного безумия. Про дочь свою нерадивую они, казалось, и вовсе забыли. И внимание на нее обращать перестали – да и слава богу!
Откормив Катьку до трех месяцев, Лора, перевязав тугим полотенцем грудь, объявила, что молоко закончилось, и быстро собралась в Москву.
Родители не возражали – езжай, бога ради! Без тебя спокойней – нам и ребенку.
Бестолковая дочь была явным раздражителем: хорошо ей удалось только одно – родить необыкновенную, просто фантастическую дочку. Точнее, их внучку Катюшку – умницу и красавицу! Солнышко рыжее! Золотую малышку! Такую сладкую и чудесную! В общем – спасибо и с богом! Больше мы от тебя ничего не ждем – ни хорошего, ни плохого!
В Москве Лора наконец вздохнула, отоспалась и привела себя в порядок: маникюр, педикюр, модная стрижка, новые тряпки.
Можно было начинать новую жизнь. Точнее – жить заново.
Позвонила Соньке. Та ныла, что с Юриком рассталась, точнее – ушла от него. Надоел с конспирацией своей, вечными страхами. От ментов на улице шарахается – даже от постовых.
Сонька тоже пребывала в поиске. Хотела замуж по-настоящему. С белой фатой и салатом оливье.
