Теперь, Николай, можете высказываться, но, – добавила я, – желательно в приличных выражениях.
Мой собеседник хрустнул пальцами. Он был красным как рак. Даже здесь, в полумраке зала интернет-кафе, это было очень заметно.
– Тварь! Не беспокойтесь, Полина, ругать ее более конкретными выражениями я не буду, хотя она их очень заслужила. Я никогда не обольщался на ее счет. Мы начали встречаться, когда она еще была замужем. Она изменяла мужу, гуляла от него, за что периодически получала. Но никакие скандалы и оплеухи не смущали эту искательницу приключений.
Однажды муж ее просто выгнал из дома. Она подала на развод и раздел имущества, отсудила у него комнату в коммуналке, где сейчас и проживает. Когда мы с ней стали встречаться и она увидела нашу с сестрой квартиру, Эвелина начала закидывать удочки насчет нее, спрашивала меня: не смогу ли я выкупить у сестры ее долю? Чтобы, значит, вся квартира целиком принадлежала мне. Но я-то не дурак, я уже тогда догадывался о ее корыстных намерениях, только, честно говоря, никак не думал, что она переметнется к Андрею.
А что вы, Полина, там говорили насчет того, что догадываетесь, почему Андрей обвинил меня в смерти сестры?
– Да, теперь я могу вам рассказать все. Он обратился ко мне раньше вас. Просил помочь покарать убийцу своей матери. Тогда он называл Ярославу Львовну мамой и чуть не плакал, требуя возмездия. Но у меня правило: я никогда не начинаю мстить, не проверив все факты. Я напросилась к Андрею в гости и поставила у него «жучок».
Как видите, не напрасно. Эта запись дает нам многое.
– Но почему он обвинил в ее смерти именно меня?
– Прежде чем ответить на этот вопрос, я хотела бы спросить вас, Николай: почему вы не называете Андрея вашим племянником?
– А что, это очень заметно?
– Да. Вы называете его сыном вашей сестры или просто Андреем, но упорно избегаете слова «племянник».
Николай помолчал некоторое время, то ли подыскивая слова, то ли раздумывая, отвечать ли вообще мне на вопрос.
Он почти залпом допил свою чашку кофе.
– Полина, если честно, «племянника» Андрюшу я никогда не жаловал: я всегда считал его корыстным и подлым выкормышем.
– Можете это доказать?
– Конечно. Я привык отвечать за базар. Сестра очень любила его, оно и понятно: своих детей у нее не было. Ослепленная этой любовью, она многого не замечала. Но я-то повидал в жизни больше, чем она, несмотря на то что я младше на девять лет.
