– Вы дергайте, – сказал Николай, а я еще задержусь на пару минут. Хочу кое с кем побеседовать...
– Николай, не надо, – попросила я.
– Полина, уходи! Я слышал, что говорил Заворожный про мою сестру. Он все видел и не попытался спасти ее! Мразь! Я с ним быстро разберусь. – Николай повертел в руках нож.
Похоже, ему все-таки не терпелось опять попасть на зону. Но я не могла допустить этого. Я встала, подняла с сена свою сумку, закинула себе на плечо. Сейчас я уговорю Николая уйти вместе с нами, а месть оставить на потом.
Я уже повернулась к выходу, видя, что Алина поднимается. Значит, все в порядке. Теперь главное – слинять отсюда. В доме есть еще один человек, тот, в майке, с хриплым пропитым голосом. Об этом я и собиралась сказать Николаю, но не успела.
Внезапно в дверном проеме показалась мужская фигура с поленом в руке. Только я хотела крикнуть моим друзьям: «Осторожно!» – как эта фигура в майке огрела поленом Николая по голове. Солдатенков, в этот момент поддерживающий под руку Алину, потеряв сознание, рухнул на сено.
Алина, увидев это, тоже рухнула. Рядом с ним.
Меня это так разозлило, что я в сердцах огрела мужика по голове своей сумкой, понимая, что вреда хозяину дома я этим все равно не причиню, только разозлю еще больше. Но под рукой больше ничего не было, а злость так кипела во мне, что надо было срочно дать ей выход.
К моему огромному удивлению, человек в майке застонал и тоже рухнул рядом с Николаем и Алиной. Теперь они все четверо лежали у моих ног.
Я ничего не понимала. Чтобы взрослый мужчина потерял сознание от удара по голове дамской сумкой?! Чудеса!
И тут вдруг я вспомнила, что положила в нее Алинину пирамидку из оникса. Дома мы с подругой тогда так и не домедитировали, и я взяла пирамидку с собой. Решила, если придется долго сидеть в машине, то от нечего делать позанимаюсь с ней. Я потрогала сквозь кожу сумки жесткое ребро. Да, Алина, была права: пирамидки из оникса приносят очень большую пользу!
Я начала тормошить моих друзей.
Николай довольно быстро пришел в себя, поднялся, шатаясь, потрогал макушку:
– Сволочь! Чем это он меня?
– Вон тем чурбаком, – кивнула я на полено, валявшееся рядом.
И тут я заметила руку Заворожного. На мизинце блестел перстень. Он был массивный, как видно, золотой, с черным камнем.
Я нагнулась, сняла перстень с мизинца Заворожного и быстро сунула его себе в карман ветровки. Посмотрела на своих друзей: им было не до меня.
