Единственный выходной у каждой из нас, исключая разве что Ясю – у рыжей график проще. Я надела красивое платье, соорудила причёску, нанесла косметику и, подхватив сумку с Жориком, спустилась на первый этаж."
"Мы с девочками договорились встретиться на одной из центральных площадей, именно туда я направлялась, и уже на излёте, у самой двери, была остановлена просьбой мадам:
– Мила, сможешь занести баночку крема Элеоноре?
Я притормозила и кивнула. Эля – молодая жена нашего соседа, хозяина гостиницы, то есть идти совсем не далеко.
Это даже не крюк, а так.
Подхватив банку, я вышла из салона и перебежала через дорогу. Поднялась по ступеням, потянула за ручку тяжёлой двери и нырнула в полутёмный холл. За стойкой обнаружился дежурный портье, сказал дружелюбно:
– Привет, Мила. Ты к Элеоноре?
Я опять-таки кивнула, и портье скрылся за дверью служебного хода. Ну а я осталась у стойки – спокойная и позитивная, никак не ожидающая подвох.
Стояла расслабленно, а Жорик внезапно завозился.
Высунул из сумки мордочку, а спустя миг вывалился весь, целиком. Он ловко спрыгнул на пол, завертелся на месте и рванул к уводящей на верхние этажи лестнице.
Несколько секунд я лишь хлопала глазами, а когда дошло…
– Стой! – взвизгнула на всю гостиницу. – Жорик, остановись!
Реакция? Ноль. Хорёк превратился в серебристо-серую молнию. Я, невзирая на каблуки и образ степенной фифы, понеслась за ним.
Ступени, ступени, опять ступени, а потом коридор и ускользающий хвост поискового зверя.
– Жорик!
Реакции снова никакой. А ведь гостиница не из дешёвых, сюда кого попало не селят. Здесь останавливаются только самые удачливые торговцы, предприниматели и дельцы.
По коже прокатилась волна мурашек – связываться с кем-то богатым и влиятельным не хотелось. Я ускорилась и мимолётно порадовалась, когда ручка двери, на которой повис Жорик, не шелохнулась, подсказывая – заперто! Но…
Магическая вспышка, и ручка поддалась. Жорик упал на пол и прошмыгнул в комнату, а я вспомнила набор самых неприличных ругательств.
– Жорик! – прорычала, призывая зверя к порядку и взывая к его совести.
Поисковик точно слышал – у него же не только травмоустойчивость, но и слух усиленный, – но притворился глухим.
Ещё веря в хорошее, я ввалилась вслед за ним в гостиную и помчалась дальше. Спальня, ещё одна распахнутая дверь и уже за ней…
– … твою же мать! – донеслось из-за последней, частично приоткрытой двери.
