У женщин с детства записано на подкорке, что мужик прежде всего полигам и хранит верность жене не потому, что любит ее одну, а исключительно из страха перед божьим судом или партсобранием, тут кто как привык. Ну а если вдруг появляется возможность урвать по-быстренькому, то он обязательно ею воспользуется, гадать нечего.
Сейчас рок-клуб на подъеме, Кирилла там уважают, чтят как отца-основателя, но как он сам говорит, он слишком стар для богемной жизни. Тусовки и концерты больше не манят его, он пишет тексты, вкладывая свое творчество в уста одного смазливого и, надо признать, голосистого паренька, и пытается поставить эту свою деятельность на коммерческие рельсы, но пока не слишком удачно.
Впрочем, деньги не главное, суть в том, что те товарищи Кирилла, которые продолжали петь сами, на волне перестройки взлетели довольно высоко и сейчас являются настоящими кумирами молодежи, примерно как Козловский и Лемешев в древние времена. Девчонки им прохода не дают, и среди просто восторженных поклонниц встречаются и агрессивные.
Тоже говорят женам гадости по телефону, а одну супругу даже исподтишка облили помоями.
В молодости на такие вещи смотришь иначе, но в зрелые годы назойливое вмешательство в твою жизнь сильно раздражает. Ирина не представляла себе, как долго могла бы сохранять спокойствие, если бы к ней в дом и в душу настырно лезли какие-то бабы. Устраивала бы мужу сцены или молча ела себя поедом, каждую секунду ожидая роковой фразы «нам надо расстаться»?
Нет, нет, такие наглые выходки – это не просто шум за окном, не фон жизни, который можно игнорировать.
А уж когда начинаются угрозы и шантаж…
Ничего удивительного, что супруга Бориса Витальевича была на взводе, наверняка срывала на нем свое раздражение, а сам он мучился от чувства вины и сознания собственной глупости. Держись Вика Ткачева в рамках любовного треугольника, Смульские терпели бы дальше, но она грубо вылезла из границ, напав на дочку Бориса Витальевича, а когда дело доходит до детей, тут у любого крышу сносит.
Эх, был бы Смульский поумнее, заявил бы аффект, и Ирина первая бы ему поверила.
Человек, что называется, дошел до ручки."
"Хрестоматийный случай, когда жертва сама напросилась. Но жертва эта – юная девушка, только начинавшая жизненный путь. Пусть наглая, жадная, беспринципная, даже душевнобольная, только ведь она сто раз еще могла измениться, если бы не роковое падение во дворе.
