Специально придя на работу пораньше, Ирина обрадовалась, увидев, что дверь кабинета Анатолия Ивановича приоткрыта, и сразу постучалась к нему.
Дубов пригласил, но тут же вручил кружку и слабым голосом попросил принести ему водички из туалета.
Ирина сбегала, полагая, что он хлопочет насчет чая, но Дубов, приняв кружку, тут же осушил ее в три глотка.
– Сырая же вода! – воскликнула Ирина.
– Ничего, ничего, так даже лучше, – Анатолий Иванович прижал холодный фарфоровый бок к виску и тихонько застонал, – похоже, Ирина Андреевна, придется вам искать нового председателя общества трезвости, а меня, недостойного, пора гнать с этого поста.
– Что вы, Анатолий Иванович!
– Гнать, – повторил Дубов с чувством, – гнать поганой метлой.
– Еще водички?
– Ох, будьте добры…
Ирина снова сбегала в туалет. Эту кружку Дубов уже смаковал, значит, дела его пошли на лад.
– Вы моя спасительница! Но к сути. Я ведь вчера не просто так себе позволил. Поехал к следователю по делу Кольцова выяснять подробности, а там уж он, гад, меня и напоил.
Ну и не зря страдал, кое-что выяснил. – Тут Дубов сделал эффектную паузу, то ли интриговал Ирину, то ли похмелье еще не отпустило его.
– И?
– Мы максимально точно восстанавливали в памяти подробности и в итоге нашли только одну закономерность. Весьма интересную закономерность, должен отметить.
– Не томите.
– Кольцов закрылся вскоре после того, как умер психиатр Петровский, который с ним работал и, собственно, благодаря которому было получено признание.
Ирина тряхнула головой, отгоняя дежавю.
Один психиатр-маньяк в ее практике уже был, сколько можно?
– То есть вы хотите сказать, – вкрадчиво начала она, – что Петровский каким-то образом заставил Кольцова взять на себя свои собственные преступления?
– Ничего себе у вас фантазия работает, Ирина Андреевна! Я бы посмеялся, если б сегодня мог.
– А что тогда?"
"– Разрешите мне сохранить этот поворот для своей будущей книги, а в реальности, думаю, все попроще. Петровский благотворно влиял на Кольцова, вот и все.
Не исключаю, что Иннокентий Михайлович в спокойные периоды стыдился своих преступных действий и загонял воспоминания о них в самые дальние уголки памяти, откуда их можно было извлечь только с помощью специальных техник, гипноза, например, которым Петровский владел на самом высоком уровне.
– Ну да, ваша версия определенно логичнее, – промямлила Ирина.
– Жаль, что нам остается только гадать, у него теперь не спросишь.
– А что с ним случилось?
– Инфаркт.
