Интересная штука жизнь, сколько нитей в ней переплетаются самым непредсказуемым образом, образуя непонятный и причудливый узор.
До Ирины только сейчас дошло, что соседкина девочка и была покойная Вика Ткачева, за убийство которой она сейчас судит Смульского.
Ирина сдавила кончиками пальцев виски, пытаясь вспомнить ее получше. Кажется, хорошенькая, стройненькая, с короткой стрижкой и задумчивыми карими глазами. Очень тихая, все время с книгой в руках, Ирина ее и не замечала, если бы не беспрерывные одергивания Голубевой.
Только и было слышно «не горбись», «не сутулься», «как ты разговариваешь со старшими», «что за тон».
Однажды мама спросила Вику, какие книги та любит читать. Девочка начала рассказывать, и тут мама, очевидно заключившая с Искрой Константиновной соглашение по перекрестному изнурению детей, вдруг вскричала: «Господи, а что же у тебя так неаккуратно шарф повязан! Поправь скорее, а то ходишь как чумичка! Так что ты говорила, деточка?»
Девочка спокойно ответила: «Видимо, ничего интересного для вас, раз вы меня перебили».
Ирина мысленно восхитилась такой находчивостью и отвагой, а Голубева тут же выдала стандартный скандал «ах ты козявка, как ты смеешь хамить взрослым и меня позорить».
Мама была очень довольна, что познакомилась с такой достойной особой, но сливаться в экстазе новым подругам пришлось недолго. Как раз в тот год ленинградцев потрясло исчезновение Василисы Барановой, это событие долго являлось главным поводом досужих бесед.
Маме хотелось верить, что девочка жива, просто увлеклась богемной жизнью, но вскоре наиграется и вернется домой, а Голубева… Так, минуточку…
От неожиданной мысли Ирина вскочила и быстро заходила по квартире, потому что на ногах ей всегда лучше думалось."
"Как жаль, что нельзя позвонить маме и уточнить, приходится самостоятельно выскребать из амбаров памяти последние зернышки. Нет, определенно соседка похвалялась, что была знакома с Василисой… Вроде бы не близко, даже через третьи руки, но какая-то связь была, и она считала, что знает про юную художницу больше, чем среднестатистический ленинградец.
Вроде бы соседка работала со второй женой отца Василисы… Или соседкин муж был троюродным братом ее школьной учительницы… Или еще что-то, в общем, связь не прямая, но суть в том, что Голубева была твердо убеждена, что Василиса мертва. И говорила об этом как о свершившемся факте. Да, именно эта уверенность и послужила поводом к разрыву.
