Сопротивление, ясное дело, было бесполезно, потому что ты что, хочешь погубить ребенка в каменном мешке и газовой камере (имелся в виду город Ленинград)? Да что ты за мать после этого?
Ирина не хотела, но поехала, довольно быстро освоилась с немудрящим дачным бытом и неплохо проводила время в будни, но на выходных приезжала мама, неиссякаемый источник знаний и мудрости относительно воспитания ребенка. Все, что ни делала Ирина, было не так. Егора она или слишком кутала, он вспотеет и простудится, или одевала слишком легко, и он просто простудится, не вспотев.
Перекармливала, морила голодом, слишком баловала, слишком строго наказывала, разгуливала, не пускала гулять, все эти взаимоисключающие действия Ирине удавалось совершить в течение часа, а в сутках их двадцать четыре. Обстановка сложилась напряженная, между ними искрило, и Ирина не убежала с Егором на первую электричку только потому, что боялась одна пускаться с маленьким ребенком в такую долгую дорогу.
К счастью, наступил понедельник, мама уехала, Ирина выдохнула. Но не успела она прийти в себя, как снова начались выходные, а вместе с ними и интенсивные курсы по уходу за ребенком.
Но это было еще полбеды. Масла в огонь подливала сама расстановка сил. С одной стороны, дачу сняли родители, значит, хозяйка – мама, с другой – постоянно живет Ирина, стало быть, ей и организовывать быт по своему вкусу. С третьей – она сюда вообще не просилась, доставлена угрозами и шантажом и, по сути, находится в плену.
Не очень понятно, кому распоряжаться, но Ирина считала, что если с понедельника по пятницу сковородка стояла на полочке, то субботу и воскресенье она вполне может провести там же, а не в шкафчике. Мир от этого не рухнет, однако – нет! Когда Ирина в субботу протягивала руку за прихватками, то обнаруживала в привычном месте только пустоту, а прихватки висели в противоположном углу кухни, потому что надо знать основы физики, Ирина, рядом с плитой ткань отсыревает от пара и пропитывается кухонным запахом.
Переставив по своему вкусу всю кухонную утварь, мама с трагическим видом принималась перемывать чистую посуду."
"Ирину трясло от бессильной ярости, она еле удерживалась от того, чтобы разбить одним махом эти несчастные тарелки. Пожалуй, никогда больше она так не злилась, поэтому неудивительно, что мозг спрятал эти воспоминания в самый дальний уголок.
