Человек признался в самых страшных преступлениях, которые только можно себе вообразить…
– Да, Ирина Андреевна, я тоже поймался на этот крючок. Бывали в моей практике самооговоры, но к ним обычно прибегают для того, чтобы спасти себя от более страшной участи. Например, признаются в краже, чтобы снять с себя обвинения в убийстве, но тут-то? Когда тебя, ненавидимого всеми, расстреляют как бешеную собаку, что может быть хуже?
– В сталинские времена часто выбивали признание, да и теперь еще случается.
– Это верно, в чем только ни каялись, – вздохнул Дубов, – но вы учтите, Ирина Андреевна, тогда тройки были, порой люди на своих судах даже не присутствовали, а сейчас, слава богу, открытые процессы, и я не имею привычки затыкать подсудимым рот.
Когда я спросил, понятно ли ему обвинение и признает ли он вину, никто не мешал Кольцову заявить, что его заставили признаться силой. Ну ладно, допустим, на процессе он был в шоке, но сейчас-то до него наверняка доехало, что все всерьез. Должен бы во все инстанции строчить жалобы, что заставили себя оговорить, а что-то не слышно.
– Вот именно, – поддакнула Ирина.
Дубов с неуклюжей театральностью махнул рукой:
– Ах, не утешайте меня, дорогая Ирина Андреевна! Я допустил небрежность и самонадеянность, и теперь расплачиваюсь за это мучительными сомнениями. Никто не мешал мне отправить дело на доследование, так нет! Зачем, я ведь крайне дотошный судья, вынесу приговор только по совершенно доказанным эпизодам, а остальное меня не интересует. Знаете, Ирочка, я ведь еще гордился своей проницательностью, чего делать ни в коем случае нельзя.
– Но почему?
– Нельзя видеть больше того, что вам прямо говорят факты. А я решил, что нашел интересную закономерность, ускользнувшую от следствия.
Ирина подалась вперед:
– Ого! Какую?
– Я отметил, что почти все девочки были связаны с мединститутом. Кто учился, кто посещал подготовительные курсы…
– Моя потерпевшая тоже там училась, – улыбнулась Ирина, – крупный вуз и девушек много поступает. Не так уж удивительно.
– Вот именно.
А я решил, что это важно в свете того, что Кольцов тоже врач.
– Ну в принципе… Доктора же часто проходят всякие курсы повышения квалификации, посещают конференции и лекции. И вправду мог знакомиться с девочками в институте.
– Именно так я и подумал, а сейчас осенило, он же участковый терапевт, рабочая лошадка! Он все эти лекции и конференции вертел неудобно сказать где. Вы когда в районном суде работали, часто вас на конференции отпускали?
– Да не особенно.
