Расшатали Анечку и стали уходить от налогов.
А потом появился депутатишка, и началась крупная игра, где мы создавали липовые туры и получали дотацию от государства на них. Это схема отлично работала многие годы… Хотя какие наши годы , двадцать лет в колонии строгого режима – вот это годы!
Но в тот момент о таких вещах не думалось, почему-то казалось, что в любой момент можно прекратить и уйти безнаказанными… В конце концов, мы никого не убивали, никому не причиняли вред…
Идиотское оправдание, не спорю…
Но в самом начале всего этого мне было двадцать два года.
И риск воспринимался, как что-то естественное и придающее перчинку жизни. А потом… Потом и выбраться-то уже никак. И прекратить это все - тоже никак.
Да и выбираться, будем честными, не особо хотелось.
Мы хорошо жили, ничего не скажешь…
Вика меняла любовников, как перчатки, изменяла своему депутатишке.
Анечка кормила всю свою семью, и ещё какой-то фонд помощи пострадавшим женщинам с детьми.
Я вообще не в чём себе не отказывала.
Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается и не обязательно хорошо.
— Депутатишка слил всю нашу контору, - тихо шепчет Аня, оглядываясь по сторонам.— Хуже того, Вика забрала из офиса все документы. И не отвечает на звонки. Это настолько хреново, дорогая, насколько ты можешь представить. И даже хреновее. Виртуалку никто не получит, я всё удалила. Но ты понимаешь, доказательства собраны, мы влетели.
— А каким боком Вика влезла во всё это? — У меня слабеют ноги, я смотрю на Аню с надеждой, словно пытаюсь разглядеть в ней наше будущее спасение.
— Ведь она не работала на нас. Только числилась…
— Без разницы, — вздыхает Аня. — Юристы классные есть, я уже проконсультировалась…
— Какого чёрта Вика забрала документы?! — срываюсь я на крик.
— С того самого, что она нас продала! — отвечает Аня, но не повышает голос.
— Не может быть, — ошарашенно смотрю на последнюю свою подругу.
— Я не знаю подробностей, но кто-то ей заплатил из очень большой компании за эти документы, — шепчет по секрету Анька, тянется ко мне и поправляет мои волосы, не иначе, они дыбом стоят уже по всей длине. — То есть, за компромат заплатили. Депутата не выпустили из страны, а Вика уже в Арабских Эмиратах загорает.
— Охуенно, — развожу я руками. — Продала нас и свалила! Вот это попадос! — Я собираюсь с мыслями, беру себя в руки.
