— Не знаю! — он подходит близко совсем, становится передо мной, берет за подбородок, вынуждая задирать голову, чтоб посмотреть в его глаза. Черные в черноте комнаты. Ух…
Пальцы на ногах поджимаются от возбуждения.
Вообще, беременность много чего нового рассказала мне о моем же собственном организме. Например, что оргазм бывает мульти. Открытие прямо… Юре очень понравилось.
А еще, что мне ужасно нравится, когда он такой… властный. И когда он связывает меня, чтоб не могла его обнимать…
Ох… Зачем я про это сейчас? Я же обижаюсь!
— Не знаю… — хрипит он, — ты же ведьма чертова… С тебя глаз сводить нельзя… Ни на минуту…
Да, легкая паранойя, что его иногда посещает, доставляет отдельно.
Хоть Анька и говорит, что это чересчур, но мне нравится. Потому что я знаю, во что именно она выльется. Вот в это…
— Нечего за моей страницей следить, — грублю я, провоцируя, и Юра тут же реагирует на провокацию.
Прихватывает меня за волосы на затылке, а второй рукой дергает молнию на брюках.
Я с удовольствием рассматриваю его уже очень даже готовый к бою член. Скорее всего, уже шел сюда заведенный…
— Давай, ведьма, — подталкивает он меня к себе.
И я бы еще поиграла, наверно, в обижульку, но сил нет. Очень уж хочется.
И потому я наклоняюсь с готовностью и лижу сладко и длинно чувствительную головку.
— Ох, черт… — Юра вздрагивает крупно, всем телом, словно у нас этот минет первый.
Его чистая, такая острая реакция заставляет учащенно биться сердце. Мне нравится, когда мой холодный, властный охотник показывает, насколько он беззащитен передо мной, насколько нуждается в моей ласке… Это — отдельный вид удовольствия.
И я не спешу, аккуратно облизывая вкусный член и постепенно углубляясь, ускоряясь, умирая от его мгновенного отклика на каждое движение языка, пока Юра не выдерживает и не прижимает меня к паху жестко, перекрывая доступ кислорода и глухо рыча.
Потом я пытаюсь отдышаться, но не успеваю, потому что муж разворачивает меня и ставит в коленно-локтевую. Задирает платье, рвет трусики, и врывается в мокрое, готовое тело длинно и жестко. И Боже мой… Я вся дрожу от удовольствия, пытаюсь стонать, но тяжелая пятерня перекрывает мне эту возможность.
