— Ты видел, кто это сделал? — поинтересовался господин Ламберт, все больше напрягаясь по мере того, как фамильяр рассказывал о произошедшем накануне.
— Нет, я был занят тем, чтобы потушить огонь, — покачал головой кот, — Но когда я думал, что все уже закончилось, у окна показалась темная фигура в длинном балахоне. Она закинула в открытое окно камень, с привязанной к нему запиской. А после чего поспешно скрылась. Догонять ее я не рискнул, — честно признался Селим.
— Что было в записке? — продолжил свой допрос господин Инквизитор.
— Там было сказано, чтобы Эли как можно быстрее покинула Иствиль и никогда не возвращалась, иначе ее ждет ужасная участь."
"Господин Ламберт выругался сквозь крепко сжатые зубы, после чего порывисто выдохнул и произнес:
— Оставаться здесь вам теперь опасно. Кто-то, очевидно, следит за каждым вашим шагом. Останетесь на эту ночь в моем доме, а завтра мы решим, что делать дальше.
Эта идея пришлась мне не по душе. Разумеется, господин Инквизитор предложил это исключительно из соображений безопасности.
Но ночевать в доме холостого мужчины для меня было верхом неприличия.
Но и оставаться в лавке у меня не никакого было желания. А что, если в следующий раз они решат устроить пожар ночью, пока мы с Селимом спим? Рисковать собой, а в придачу еще и фамильяром, я не хотела.
— Нам нужно собрать вещи, — воодушевился кот, спрыгивая с моих рук, — Подождите пять минуточек, мы скоро будем готовы.
Видимо, Селим уже все решил за нас двоих.
— Эли, ты идешь? — поторопил меня фамильяр, скрываясь за дверью в лавку.
Зайдя внутрь, я с сожалением смотрела на осколки на полу, покрытые копотью стены и обугленную деревянную мебель. Ощущение тепла и уюта, что раньше мне дарило это место, испарилось без следа.
— Похоже, с продажей дома могут возникнуть проблемы, — прошептала я себе под нос.
Не погладит меня по головке бабушка, когда узнает, что я так бездарно спустила все имущество, что она для меня приобрела. И денег не заработала, и практикой заняться не успела, так еще и проблем нажила.
Не такой себе я представляла свою жизнь, когда отказывалась от ведьмовской практики в столице под крылом любящей родственницы.
Повезло, что огонь не затронул второй этаж. Пострадало только подножие лестницы и основание перил.
Поднявшись наверх, где у шкафа во всю уже копошился Селим, я принялась собирать вещи. Достала дорожный саквояж, куда положила все свои сбережения, документы и одежду.
