В отчаянии оглядевшись, я поискала сухую тропинку, но, убедившись, что нигде подобного нет, махнула рукой и прямо по грязи прошлепала к калитке и вскоре очутилась во дворе. Слава богу, к крыльцу вела выложенная из камешков сухая дорожка, по которой я и продолжила свой путь, хотя это уже не имело значения: ботинки были безнадежно испачканы.
Я окинула взглядом старый деревянный дом и отыскала кнопку звонка. Вскоре я услышала приближающиеся шаги, а затем дверь открылась.
— Вы к кому? — спросила появившаяся на крыльце женщина.
— К Наталье Александровне, — сообщила я.
Женщина удивленно посмотрела на меня, потом неуверенно сказала:
— Ну, это я… А с вами мы, кажется, незнакомы.
— Незнакомы, — подтвердила я. — Но я очень хочу познакомиться. Я к вам по поводу вашего бывшего одноклассника, Алексея Порфирьева. Я занимаюсь расследованием его смерти.
Лицо женщины помрачнело.
— Да я знаю, что его убили, — медленно сказала она. — Но подробности мне неизвестны. Если вы думаете, что я знаю, кто это сделал, вы ошибаетесь.
— Я просто хочу с вами поговорить, — пояснила я. — И задать несколько вопросов об Алексее.
— Ну… — женщина чуть помялась. — Входите. Правда, я тут стирку затеяла.
— Это ничего. — Переступив порог, я осторожно начала снимать перемазанные ботинки.
— Это вы через нашу грязь в них пробирались? — кивая на мою обувь, спросила Наталья.
— Вообще-то я приехала на машине, а до калитки пришлось на своих двоих, — рассказала я.
— На машине? — еще больше удивилась Булыгина. — Здесь бы лучше всего на вездеходе.
— Ну, вездехода у меня нет, — улыбнулась я. — Машина, слава богу, сильно не пострадала, а это, — я показала глазами на ботинки, — я уж как-нибудь отмою.
— Мы в резиновых сапогах весной и осенью тут ходим, — сообщила Наталья, выключая стоявшую на табуретке посреди кухни старенькую стиральную машинку, которая фырчала, перекатывая внутри себя белье. — Пойдемте в комнату.
В маленькой комнатке было темновато: электричество не было включено, а крошечные окошки пропускали мало света.
Наталья зажгла лампу, после чего села на диван, покрытый розовым покрывалом, приглашая присаживаться и меня. Я наконец смогла как следует рассмотреть женщину. Ровесница Алексея Порфирьева, она выглядела старше своих лет. Довольно полная. Волосы собраны в «шишку». Что абсолютно ей не шло и добавляло несколько лишних лет. Очки в старомодной оправе.
