Зачем тебе издеваться над собой и стараться изменить свое естество через серьезные трудности? — я искоса глянул на нее и встретился со взглядом упрямых синих глаз.
Она говорила о том, что хочет быть со мной, что вынесет любые испытания, а я представлял какие тяготы, прежде всего физические, свалятся на ее неподготовленное, щупленькое тело. Ведь даже на школьной физподготовке Айлин держалась в скромных середнячках. Да, в суворовке учится довольно много девушек, но это другие девушки, как правило, дочери военных, с детства росшие в достаточно суровых условиях.
И тут на ум пришла неплохая мысль.
— Ай…линлин, — сказал я, вовремя дополнив ее имя, чтобы избежать обиды, — а ты знаешь, что там же в Редутах есть Институт Умных Машин, почему бы тебе не поступить туда. Он, кажется, находится на соседней улице с Академией Суворова. Тем более тебе механо-биология всегда нравилась. Если ты поступишь на УмМаш, мы сможем видеться часто. Редуты — маленький городок. Когда будут отпускать, вместе будем ездить в Москву.
— Я подумаю, Саш, — отозвалась она, заходя в приоткрытые ворота на школьную территорию.
— Мы это еще обговорим. Вместе подумаем, как нам двоим будет лучше, — заверил я.
Кажется, мои последние слова ее успокоили.
Мы уже поднимались по ступенькам к центральному входу, здесь Айлин всегда забирала свою сумку с учебниками. До начала занятий оставалось еще минут десять. На лестнице и под длинным портиком собралось много учеников, в основном с третьего и четвертого класса. С нашего пятого стояли лишь Лужин и еще паренек из параллельного класса — его фамилию я не помнил.
Лужин, увидев меня, живым и практически без смачны синяков на лице, конечно, обалдел — так и застыл с прилипшей к губам сигаретой. Мы с Синицыной безразлично прошли мимо, поздоровались с директрисой на лестнице и поднялись на третий этаж в класс.
Когда мы с Айлин зашли, на миг наступила тишина. Я лишь уловил чей-то шепот:
— Морда целая. Все наврали.
Граф Сухров сидел на последней парте с Грушевой, бесцеремонно поставив ноги на сидение.
В темно-сером, расстегнутом до живота костюме, он походил на сердитого демона.
Потом кто-то из второго ряда сказал:
— Розовая дура!
И многие вдруг подхватили:
— Айлин — розовая дура! Айлин — дура! Идиотка конченая! Связалась с неудачником! Его скоро убьют! Скорее бы уже! — орали с разных сторон. В основном братья Брагины задавали тот. Еще Савойский и Адамов — те, кто всегда шестерил перед Еграмом Сухровым.
— Заткнитесь! — громогласно сказал я.
