Лужин, неторопливо, согнувшись от не отпускающей боли, пошел к ящикам, где лежали школьные сумки. Вернулся мрачный, листая по пути тетрадь. Не поднимая головы произнес:
— Айлин выигрыш триста сорок два рубля. У княгини такой же.
— Триста сорок! — восхитился кто-то из одноклассников Адашева. — Мать моя! Это за какие ставки⁈
Народ обступил Лужина — денежная игра интересовала почти всех и заговорили о ней, постепенно забывая о самом поединке.
— Теперь о важном лично для меня… — я повернулся к Сухрову. — Идти можешь?
— Да, — отозвался он, чуть согнувшись от боли.
— Нужно с тобой поговорить наедине, — сказал я. — Давай отойдем.
— Мы проводим, — вызвался Адамов.
— Оставь, я сам! — Еграм раздраженно оттолкнул его руку.
Можно было отойти в сторонку к краю двора — с такого расстояния нас бы не слышали. Но я направился к входу здание старого «колбасника». Возможно, там мне придется применить магию «Инквизитор» на Сухрова, а этого не хотелось делать при посторонних взглядах.
— Зачем туда? — забеспокоился граф Сухров, когда понял, куда я направляюсь.
— Скоро поймешь. Не бойся, здесь угрозы для тебя нет, — я остановился, пропуская его.
Мы повернули направо и зашли в помещение, где был старый прожженный диван, стол и пара табуреток.
— Присаживайся, если тяжело стоять, — сказал я и достал сигарету. — Возможно, разговор длинный.
Еграм после некоторой заминки опустился на табурет.
— В общем есть два варианта: либо ты сейчас поклянешься, что ответишь на мои вопросы честно, либо я применю особую магию.
Тогда ты в любом случае будешь говорить правду. Магия весьма неприятная. Выбирай, — я прикурил.
— Где ты всему такому научился, Елочка? — он кисло усмехнулся. — Черт, ты же не был таким. Тебя что, подменили?
— Не важно. Если тебе так удобней, считай, что Елочку подменили, — я затянулся, вдыхая ароматный дым «Никольских».
— Я не так часто вру. Спрашивай, скажу без твоей магии. Я ее не боюсь, просто нахрена надо, — он поморщился, видно сильная боль его не отпускала.
— Тогда так: расскажи обо всем, что тебя связывает с ребятами из банды с Резников.
С той четверкой, которая пыталась меня убить в Шалашах, когда ты сбежал, — я тоже присел на табурет напротив него.
— Я не сбежал! — он сверкнул глазами, выражая возмущение."
"— А как это называется? Быстро ушел? И знай, что ложь я сразу почувствую, тогда не останется ничего иного, как применить магию. Она называется «Инквизитор». Ты испытаешь очень неприятные ощущения и будешь вынужден говорить правду.
