Когда княгиня докурила, то повернулась ко мне и сказала:
— Давай, Елецкий, признавайся. Я хочу знать, почему ты так изменился за последние дни. Я же вижу, ты стал другим человеком.
— Ты права, — согласился я, открыв двери в каюту и потянув ее за собой. — Я — другой человек.
— Я хочу, чтобы ты мне сказал правду, — произнесла она.
— Хорошо, скажу, — я подхватил ее на руки и положил на диван.
— Немедленно, говори мне! — она уклонилась от первого моего поцелуя, но от второго не смогла.
— Какой же ты наглый! — вспыхнула княгиня.
— Что ты хочешь в этот раз?
— Хочу еще раз полюбоваться твоим телом! — я расстегнул пуговку на ее платье.
Ковалевская, приподнялась, позволяя раздеть себя, а потом притянула меня за воротник и сказала:
— Давай, говори! И я тебе тоже скажу кое-что взамен. Уверенна тебе это понравится.
— Мне уже нравится, — рассмеялся я, целуя ее. — Боги какое у тебя роскошное тело! У меня мороз по коже, когда я представляю, что можно с ним сделать!
В ее глазах сверкали голубые молнии.
И я подумал, что мне придется сказать ей то, что она желает знать. Наверное, прямо сейчас.
Глава 22
Снова шалаши?
Сколько раз я вселялся в чужие тела? Достаточно много, чтобы сбиться со счета. И так же много раз мне приходилось давать ответ на сложный вопрос: «Почему ты так изменился? Что случилось? Ты будто другой человек». Да, я совсем другой человек, и даже во многом не человек. Я — Астерий. Вот и сейчас мне предстояло ответить госпоже Ковалевской.
Ответить, так чтобы не вызвать волну тяжелых, даже опасных мыслей; в то же время ответить так, чтобы остаться с Ольгой по возможности честным. Ведь я никогда не обманываю друзей без острой необходимости, если иду на обман, то он точно не будет во вред человеку, доверившемуся мне. Это важный принцип — принцип Астерия. Иначе я перестану быть собой.
— Ты же не знаешь, что случилось в Шалашах? — спросил я, допуская, что школьные сплетни распространяются быстро.
Она пожала плечами — явно что-то знала. Но вряд ли то, что я собирался сказать. И я продолжил:"
"— Почти неделю назад, когда мы пошли туда с Сухровым выяснять отношения, случилось нечто. Нечто очень важное, что в корне поменяло мою жизнь. И, может быть, поменяет не только мою. В пустом проулке, куда завел меня Сухров с Лужиным, неожиданно появились другие люди: четверо парней из банды соседнего района. Вроде они собираются вечерами на Махровской.
