— Ты не понял? Деньги, быстро достал! — рыжеусый явно волновался, и нож в его руке появился, лишь когда он справился с непослушной застежкой на ремне.
— Нет, это вы не поняли: я — маг. Маги не дают деньги грабителям. Вот смотри что сейчас будет, — я сделал шаг назад, и резко выбросил вперед ладонь правой руки: обычный кинетический удар, только с близкого расстояния и очень акцентированный.
Нож вылетел из руки рыжеусого и зазвенел, прыгая по ступенькам лестничного пролета ниже. Его хозяин заорал, приподняв руку, глядя на нее дико расширившимися зрачками.
Я его вполне понимал — это очень неприятно. Ощущение примерно такое, будто по кулаку, недавно сжимавшему рукоять ножа, ударили со всей силы кувалдой. И вряд ли косточки там целы.
Другой уже спешил ко мне, сминая левой рукой кепку.
— Оставайся там, — сказал я, выбрасывая вперед ребро левой ладони.
Он не дошел до меня три шага. Его остановил бесконтактный удар в кадык, в меру осторожный, чтобы не было асфиксии — я же не убиваю без веских причин.
Парень захрипел, хватаясь за горло, и в очередной раз покатился по ступеням.
— Все, извиняюсь, у меня больше нет времени на общение, — сказал я, и вернулся в коридор. Глянув на часы, быстрым шагом направился к туалету. Требовалось хотя бы умыться, протереть туфли, может очистить брюки. Ах, да, еще сообщение от Айлин. А него нужно обязательно ответить. Я уделаю ей слишком мало внимания, а ведь нет мне человека ближе милой госпожи Синицыной.
Быстро достал эйхос, поднеся ко рту, нажал кнопку и проговорил:
«Айлин, девочка моя, прости еще раз. Выдалась безумная ночь и тяжелый день. Все потом расскажу при встрече. Я уже в Москве — благо граф Голицын подвез к Третьей Имперской. У меня здесь встреча с Ковалевской. Только, пожалуйста, не ревнуй. Целую тебя».
Наклонившись над бронзовой раковиной, я глянул в зеркало. Вскрылась еще одна неприятность: воротник рубашки был надорван. При чем очень заметно надорван.
Даже не знаю, когда это могло произойти. Вчера в «Ржавом Париже»? Хотя со вчерашнего вечера я не заглядывал в зеркало, но все равно вряд ли — сказал бы Голицын или Талия. А сейчас вроде за ворот меня никто не трепал. Но ладно, не до этого — последние минуты убегают. Открутив массивный вентиль, похожий на бронзовый цветок, я умылся. Намочил бумажное полотенце и протер туфли. Брюки… с ними ничего уже не сделаешь — только в стирку.
