Но, как назло, я не походила на кисейную барышню из бульварных романов и сколько не пыталась, так и не сумела отключиться. А потому ограничилась тем, что зажмурилась и теснее прижалась к Филу.
— Нет! — рявкнул главный жрец. — Пусть забирает. Женщина мне разонравилась.
С этими словами он прижал к себе аппарат, завернутый в шкуру, и гордо выпрямив спину, вернулся в свое кресло. Воины убрали оружие и позволили Филу стащить меня с подиума.
Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой униженной. То есть как «разонравилась»? Да быть того не может! Разве эта древняя коробочка приносит больше удовольствия, чем новая наложница? Зачем она вообще жрецу, чтоб его током долбануло!
Фил увлек меня подальше от помоста жрецов и усадил на бревно.
Утопленная в собственных тяжелых мыслях, я не сразу поняла, что он меня о чем-то спрашивает.
— А?.. — слов у меня не осталось. Только буквы.
Фил стоял предо мной в одной котеке, держа шкуру в руке.
— Возьмешь? — переспросил он.
Второй раз отказываться от новой шубы я не стала.
К тому же, солнце снова скрылось за облаками, и подул сильный, пробирающий до костей ветер. Фил накинул подарок мне на плечи и присел рядом.
— Почему ты выбрал меня? — тихо возмутилась я. — Хочешь отомстить за прошлую обиду?
Фил развернулся ко мне и посмотрел так, как родители смотрят на ребенка-задиру, разбившего окно в школе. И наказать жалко, и проучить надо.
— Ты бы не выжила у жрецов, — ответ меня немного разочаровал. — Слишком своенравная."
"— Да с чего ты это взял?.
. И вообще, я не просила у тебя помощи. Тем более не требовала отдавать за меня драгоценную вещь. Кстати, что это за коробка?
Фил вздохнул и отвернулся.
— Жены не спрашивают мужей. Не дерзят и всячески ублажают.
— Иначе что? — не осталась в долгу я. — Уморишь меня голодом? Выпорешь или скормишь кулям?
— Не нарываются и не хамят, — продолжил поучать Фил. — В гареме жрецов действуют простые правила: ослушалась — отправилась в нижний гарем. Ослушалась во второй раз — получила плетей. В третий — казнь.
— Да я смирная и покладистая, как морская свинка. За право жить в роскоши могу вытерпеть что угодно.
— У меня хороший дом, — возразил Фил. — И много еды. Ты ни в чем не будешь нуждаться.
Ему удалось меня удивить. Интересно, что по его меркам — роскошь? Пещера с двумя отдельными входами, двухразовое питание или ежедневный пятичасовой сон. Что-то я не помню, чтобы видела в Капуле другие дворцы. Только жрецы жили так, как я всегда мечтала. И их наложницы.
