Ха, испугал скунса фимиамом. Я закрыла глаза ладонями и для пущей убедительности отвернулась. Все, что ненужно, мне уже известно.
Поняв, что ключ по-прежнему находится в тайнике, Нер испустил облегченный вздох. Подошел ко мне, но напрасно я ждала извинений. Как только убрала от лица руки, жрец замахнулся и залепил мне звонкую пощечину.
— Любопытство наказуемо! — сказал он с ненавистью.
Подошел к двери и дернул за шнур. На звон колокольчика в спальню вбежали воины и слуги.
— Отведите ее в нижний гарем. Не кормить до вечера и не давать воды, — приказал им мстительный блондин.
— Пусть прочувствует всю прелесть наказания.
— Я… — мне хотелось оправдаться.
— Возрази! — грозно прорычал Нер — И я заменю наказание десятком плетей. Хочешь?..
Я закрыла рот и плотно стиснула зубы. Быстро же меня лишили статуса любимой жены. И это за такое несерьезное преступление.
Меня не слишком нежно подтолкнули в спину. Я опустила голову, боясь взглядом выдать степень своего возмущения. Ну, погоди, жрец, я до тебя еще доберусь.
Не знаю, когда и как, но доберусь непременно. Или я не настоящая «Зефирка».
Нижний гарем больше походил на свинарник, чем на жилище наложниц. Отвергнутые жены не заботились ни о своей внешности, ни о чистоте помещения. Зачем распинаться, если уже упустили свой шанс.
Как пояснили мне слуги, наказанные или попросту не понравившиеся жрецам, женщины приравнивались по статусу к рабыням и выполняли самую грязную работу. Отрабатывали, так сказать, свой кусок кукурузной лепешки.
А свободное время проводили, перемывая кости более успешным товаркам.
В просторной комнате, заполненной двухъярусными деревянными кроватями, было душно и людно. Несколько десятков женщин мирно похрапывали, утомившись за день.
Но мое появление все изменило. Моя цветущая внешность вызвала стойкий припадок аллергии у отвергнутых жен. Стоило войти — и ненавидящие взгляды чуть не прожгли дыру в моей пышной груди.
— Принимайте новенькую! — хохотнул скопец, приставленный наблюдать за нижним гаремом.
С этими словами он подвел меня к свободной нижней койке, зажег еще одну масляную лампу и поставил на каменный выступ возле кровати. Света она давала не больше, чем лампада. Но мне и этого хватило, чтобы осмотреться и понять, что в следующий раз стоит проявить большую осторожность. Жить в таком террариуме, среди полсотни ядовитых змеюк всю оставшуюся жизнь — наказание похуже плетей.
— Не шалить и не обижать, — предупредил скопец и вышел.
