– Я, конечно, понимаю, что как настоящий воин ты уже биться не можешь…
– Это почему? – поднял дед мохнатую бровь.
– Ну я ж говорю: старый, ноги нет…
«Ох я сейчас дотреплюсь! – подумал он.– Мало не покажется!»
– Ноги нет, верно,– согласился ведун.– И старый, тоже верно.– Варяг ухмыльнулся. Ухмылка не сделала его симпатичнее.– Верно, старый. Так и меч тож не новый… Ну, может, еще что хочешь сказать?
– Хочу,– признал Духарев.– Слушай, дедушка, то есть Рёрех! – поправился Духарев.– Ежели у тебя найдется немного свободного времени, ну, как-нибудь на днях… Поучи меня биться, а? Я б тебе отслужил… как-нибудь.
Ведун поглядел на него, прищурился.
Серега даже взмок от волнения.
– Вижу,– сказал варяг.– Хочешь. Да сможешь ли?
– Смогу! Смогу! – горячо произнес Духарев.– Землю рыть буду! Все, что скажешь… Ты только попробуй!
Старик задумался.
Серега ждал напряженно, не сводя с него глаз. Чувствовал: вот его шанс! Может, последний…
– Добро,– наконец произнес Рёрех.– Попробуем. Завтра.
Глава 3
Проблемы обработки железа, изготовленного сыродутной плавкой
– Это жердина,– сказал дед.
– Ею можно болото щупать, плот толкать, а можно и по башке дать. Потому как она, жердина, своего ума не имеет. Понятно?
– Вполне,– кивнул Духарев.
Они стояли на солнечной полянке примерно в километре от священного дуба. В руках варяга наличествовала упомянутая выше жердина. В руках Духарева имелась точно такая же: трехметровый упругий шест, затупленный с обоих концов.
– Тады вдарь меня! – потребовал дед.
Серега перехватил палку поудобнее, примерился и ударил, но не просто, а с вывертом. Одним концом показал, другим, снизу, хлестанул по дедову протезу.
Клац!
Деревяшка по деревяшке. Но не по протезу, а по дедовой жердине, которую варяг, не хитря, просто воткнул в землю.
– Во! – сказал он.– Можно треснуть, а можно в выгребной яме поковырять. Вроде как ты сейчас. Ну, чего стал? Бей!
Следующие несколько минут Духарев с воодушевлением изображал ветряную мельницу, а старик – столб с большим количеством жестких выступов.
И сколько Серега ни махал крыльями, натыкался он исключительно на эти выступы. Все ладони отбил, запыхался…
– Притомился? – сочувственно спросил Рёрех.– Экий ты неуклюжий, паря. Никак те до меня, старого да слабого, не достать. Совсем руки с ногами перепутал!
– Да мне эта оглобля только мешает! – в сердцах воскликнул Духарев.
– Попробуй без нее,– предложил старик.
Серега положил шест на траву. И сразу почувствовал себя увереннее.
