Серега скосил глаза вниз и увидел, что одной ступни у деда нет и опирается он коленом на деревянную раскоряку. Как он сумел без ноги, беззвучно, подняться наверх и застать Серегу врасплох? Уму непостижимо! Серега прикинул, сумеет ли в броске перехватить самострел. Решил: рискованно. Слишком тесно. А старик, скорей всего, только выглядит немощным.
Дед качнул перехваченной кожаным ремешком головой.
– Даже и не помышляй! – угадал он Серегины прикидки.– Так чего тебе надо, репка-сурепка? Зачем ко мне влез?
Наконечник, который глядел Духареву в район пупка, был двойной, зазубренный.
Такой вынуть можно только с потрохами вместе. Вынутые потроха Серега видел. Это было неприятное зрелище, хотя потроха были не его, а совсем другого человека. И все, чего хотел тот человек,– десять кубов обезболивающего в вену. Или – ножом по горлу. Только побыстрее.
Вряд ли собственные внутренности понравятся Сереге больше, чем чужие. А обезболивающего тут нет. И искусственного сердца с почками. А как работают местные хирурги, он уже видел.
Строго по анекдоту.
Доктор: «Ампутация левой ноги!»
Фельдшер топориком – тюк!
Доктор: «Ампутация правой руки!»
Тюк!
Доктор: «Ампутация левой руки!»
Тюк!
«Я сказал – левой!»
Тюк!
«Я сказал – руки!»
Тюк!
Вот и у дедушки с местной медициной явно были проблемки!"
"– Что, язык проглотил? – сердито рявкнул ему старик.– Пошто священное место испоганил?
– Я ничего не трогал,– осторожно проговорил Духарев. Раздвоенный наконечник действовал на Серегу гипнотизирующе.
– Не крал и не поганил… Дверь надо запирать! – буркнул он.
– Чего-о? – старик задрал лохматую бровь.
– А того! – Серега фыркнул и уселся на пол. Да пошел этот дед!.. Захочет стрельнуть – все равно стрельнет.
Старик не выстрелил, тоже уселся, на край лежанки. Глядел на Духарева стылыми немигающими глазами. Молчал. Горностай у него на плече завернулся в пушистый хвост и тоже таращился на Серегу. Второй – тоже.
– Заблудился я,– сказал Духарев.– Что ж теперь, меня убивать? Ну не лесной я человек!
– Что не лесной – это я вижу.
– Дед усмехнулся.
Усмешка у него была… Как у старого рваного волчары. От такой усмешки мужские семенные органы сразу хотят в животе спрятаться.
– А вот кто ты есть – не вижу. А должен бы.
– Почему? – заинтересовался Духарев.
– Потому что ведун,– ответил дед неожиданно мягко.
– Ведун – это как?
– Так! – Старик покачал головой и опустил самострел.– Грех тебя убивать, убогого! – пояснил он.
Серега не шевельнулся.
