Мыш с огромным уважением пощупал тонкую ткань.
– Это кто ж те спрял такое? – поинтересовался он.
– Да я откуда знаю? – ответил Духарев.– В фришопе купил. Здесь глубоко? – Он кивнул на текущую двумя метрами ниже воду.
Вместо ответа Мыш разбежался и сиганул вниз.
– Давай! – заорал он снизу.
Серега отошел на пяток шагов, разогнался, взметнулся вверх ласточкой, описал идеальную дугу и чисто, как нож, вошел в теплую воду. Песчаное дно ударило по подставленным рукам, течение мягко потянуло за собой. Серега вынырнул и пошел поперек струи мощным кролем, наслаждаясь собственной силой, скользящей вдоль кожи водой и тем, что Мыш наверняка глазеет на него и, очень может быть, восхищается им самим, а не турецкими плавками.
Оказалось, что наблюдает за ним не только названый брат. Когда Серега достиг противоположного берега, до которого было всего ничего, меньше сотни метров, то обнаружил деревянные мостки, а на мостках – трех аборигенок, занимавшихся постирушками.
Ради Серегиного заплыва они сделали перерыв и глядели теперь с любопытством на его стриженую голову.
Аборигенки были – как куклы барби. Не по внешнему виду, а по сходству между собой: пшеничноволосые, скуластые, веснушчатые и фигуристые. Одна, видимо, побойчее, выпрямилась, не озаботившись, впрочем, освободить подол юбки, завязанный узлом намного выше колен.
– Ай да молодец! – воскликнула она, подбоченясь.– Я б такого потискала в дажьбожью ночь!
Икры у аборигенки были загорелые, а ляжки белые, как молоко.
Серега приветливо махнул рукой, повернулся и обратно поплыл уже не кролем, а баттерфляем.
Что, по его мнению, смотрелось еще круче и при духаревской ширине плеч на противоположный пол действовало, как прямое попадание в БТР: взрыв, огонь и полная гибель. Не то чтобы ему очень хотелось понравиться этим сочным бабенкам: с точки зрения Духарева, Слада была куда симпатичней; но Серега любил произвести впечатление.
Метрах в двадцати от своего берега Серега нырнул, а вынырнул уже прямо под Мышом, подхватил мальчишку за ноги и подкинул вверх.
– Ну ты, Серегей, ну ты плавать! – фыркая и отплевываясь, крикнул названый братишка.
Серега достиг берега и вытянулся на теплом песочке. Мыш плюхнулся рядышком.
– Слышь, Серегей,– спросил он.– А ты, часом, не нурман?
– С чего ты взял? – удивился Духарев.
– У нас так не плавают.
– Как – так?"
"– Да как ты. Нурманы, сказывают, у тюленей плавать учатся. Сказывают, нурман может полный день плыть, да не в такой воде, а в ихнем море.
