Тот на миг замешкался, потом сообразил, снял собственный крест и передал Сереге. Затем потянулся к нему, а когда Духарев наклонился, пацан обнял его и прошептал ему на ухо:
– Имя мне – Момчил.
– А мое – Дух.
Ничего лучше собственной кликухи Сереге в голову не пришло.
Духарев разомкнул объятья, поглядел на пацаненка и понял, что ему хорошо. Братьев у него раньше не было. И не думал, что когда-нибудь будут.
– Славно! – громко и торжественно произнес Чифаня.
Духарев ощутил, что отношение парня к нему тоже изменилось.
Потеплело.
– Славно! – пробасил Сычок.– Айда мед пить!
Глава 7,
где повествуется о том, как Серега Духарев чуть не угодил в рабство
Парусиновый навес над головами. Толстые чурбаки вместо стульев. Вместо столов – еще более толстые чурбаки, на которые уложены широченные доски. Степенные мужики с деревянными кружками глянули на вновь пришедших, кто-то поздоровался. Сереге обстановка сразу напомнила знакомый пивняк в Питере.
«Интересно, какое здесь пиво? – подумал Духарев.
– И где представительницы прекрасного пола? Или у них – как в Азии?»
– Садись,– сказал Мыш.– Я сейчас.
Серега опустился на чурбак. Рядом плюхнулся Сычок. Чифаня отошел к другой компании.
Серега приглядывался к местным жителям. Внешность у аборигенов разнообразием не отличалась: коренастые, волосатые, скуластые. Правда, у одних – патлы до плеч, а другие, например, трое мужиков в обшитых бляхами куртках, стрижены покороче, скобкой. Но бородаты все поголовно.
Серега потрогал подбородок: щетинка еще только пробивалась.
Его бритая морда в здешнюю моду явно не вписывается.
Вернулся Мыш, приволок бурдюк литров на шесть и четыре кружки, вырезанные каждая из цельного куска дерева. Ручки у кружек, изукрашенные по здешнему обычаю резьбой – переплетающимися змейками.
Мыш наполнил кружки, позвал Чифаню. Сычок алчно облапил свою кружку, но не пил, ждал, преданно глядя на Чифаню.
– За вас, братья! – строго сказал Чифаня, плеснул чуток на земляной пол, после чего с достоинством выпил.
Остальные медлить не стали. Сычок, как и Чифаня, тоже плеснул на землю, а Мыш – нет. И Серега – не стал.
«Надо будет спросить, что за обычай такой»,– подумал он.
Это было не пиво. Сладковатое пойло, пряное от трав, слабенькое, как джин-тоник.
– Чифаня, я кушать хочу! – заявил Сычок, теребя рыжеватую бороду.
Чифаня вытащил кожаный мешочек, вытряс на стол содержимое: кусочки светлого металла, вероятно, серебра, монетки разные, даже парочка золотых.
