– Прости меня, витязь Серегей, за непочтенные слова, кои говорил тебе прежде! Не знал я, каков ты! Смеялся над кулачным твоим уменьем! Прости!
– Да ладно, пустое,– пробормотал смущенный Серега.– Ну о чем тут говорить…
– Прощаешь ли ты меня? – пробасил купец.
– Ну конечно! – воскликнул Духарев.– Слушай, можно, я сяду, нога болит.
И, не дожидаясь ответа, опустился на бревно.
Горазд и остальные остались стоять.
– Ты спас мою жизнь и имение мое. Ты спас всех нас,– продолжал Горазд торжественно.– Я должник твой.
– Ты меня нанял,– напомнил Духарев, но Горазд пропустил его слова мимо ушей.– Мы все кланяемся тебе, Серегей-витязь! – Купец поклонился еще раз, и все остальные, от Устаха до последней девки-челядницы, последовали его примеру. Даже чудин, с которого так и не сняли цепей, и тот согнул спину.
Серега совсем смутился и снова встал.
Вперед вышли Драй, Голомята и двое кривичей, чьих имен Серега не помнил. По знаку Горазда они расстелили на снегу оленью шкуру, а на шкуру сложили серебряными кучками кольчуги и панцири, отдельно – шлемы.
Отдельно от шлемов – мечи, кинжалы, луки и прочее. Одежду и кошели положили прямо на снег. Без того почтения, какое оказывали оружию.
От Духарева чего-то ждали. Чего?
Может, чтобы он примерил доспехи? Или разделил имущество на всех?
У Сереги не было ни сил, ни желания догадываться. Поэтому он изобразил головокружение (очень естественно, потому что голова у него действительно кружилась), оперся на бревно и прикрыл глаза.
Драй сунулся помочь, но его опередил Мыш.
– Тебе худо, Серегей? – озабоченно спросил названый брат.
– Есть немного,– пробормотал Духарев. Горазд махнул рукой, и через три секунды рядом с Серегой остались только Мыш и Слада. И трофейное имущество осталось.
Слада поднесла к Серегиным губам чашку с горячим медом. Серега покорно отпил, хотя успел уже возненавидеть эту сладкую бурду.
– Мыш,– негромко спросил он.– Что мне со всем этим делать?
– Оделить тех, кто лучше бился,– Мыш даже удивился вопросу.
– А почему я, а не Горазд, не Устах?
– Так он же сказал, что ты теперь старший.
Без тебя нас всех посекли бы. Кабы ты обоих волколюдов не побил, нурманы б уже с нас живьем шкуру драли.
– Каких еще волколюдов?
– Да этих же, ну! – Мыш напрягся, вспоминая нужное слово. Вспомнил: – Бересерков! Или нет? Бересерки, это которые в Медведев перекидываются…
– Слушай, Мыш,– сказал Духарев.– Давай по порядку. Я, правда, ничего не понимаю в этих делах."
"– Ври больше! – усмехнулся Мыш.
