Он уверенно проследовал дальше, приглядываясь, прицениваясь, даже принюхиваясь, пока не остановился перед мужиком, продававшим двух не слишком крупных лошадок светло-серой масти с подрезанными хвостами.
В лошадях Серега разбирался достаточно, чтобы уверенно отличить жеребца от кобылы. Поэтому интерес Духарева сосредоточился на лошаднике. Раньше подобных ему Сергей не встречал. Здесь. В Питере-то подобные попадались на каждом шагу. Лицо «кавказской национальности». Черные волосы, черные, щеткой, усищи под горбатым носом.
Рёрех коротко поздоровался с продавцом. Не по-русски. Тот ответил. Тоже по-своему.
Внимание варяга переключилось на лошадей, и им он уделил значительно больше времени: щупал, охлопывал, изучал зубы.
Остался доволен.
– Сколь хочешь за пару? – спросил он.
– Хорошие кони,– сказал черноусый.– Овсом вскормлены.
– Вижу.
– К седлу приучены, послушны, не норовисты… Девять гривен.
У Духарева отпала челюсть. Нормальная цена на взрослую лошадь колебалась от одной до трех гривен серебром. А эти даже ростом поменьше, чем прочие.
– Без изъяну коньки! – сказал черноусый.
Рёрех молчал.
Черноусый хотел еще что-то сообщить, но передумал. Ждал.
– Кобыла не пуглива? – наконец спросил варяг.
– Есть немного,– ответил лошадник, преисполняясь еще большим уважением к покупателю.
Варяг подошел к жеребчику.
– Подсади,– сказал он.
Черноусый помог ему взобраться на неоседланного коня.
Рёрех взял поводья.
– Побудь с ним,– велел он Духареву, шевельнул коленями, щелкнул языком – и конь с места взял ровной рысью.
– Ой молодец! – похвалил черноусый.
По-русски он говорил без акцента.
– Хочешь? – он кивнул на кобылу.
Духарев покачал головой.
Рёрех вернулся минут через десять. Неловко сполз на здоровую ногу, дал коню купленную, видно, по пути морковку и похромал к кобыле.
Ее пробовал тоже минут десять, вернувшись, спросил черноусого:
– С седлом продаешь?
– Нет,– качнул головой тот.
Варяг повернулся к Сереге.
– Дай ему семь гривен,– сказал он.
Черноусый открыл было рот… и закрыл.
Сергей вручил торговцу деньги, тот передал Духареву лошадей.
– Не много дал? – позже спросил он варяга.– Вон хоть те и покрупнее, а стоят дешевле.
Рёрех фыркнул, но тем не менее снизошел до объяснения.
– Те,– сказал он,– хоть и крупнее, да на подножном корму и сене росли. А наших хузарин зерном подкармливал, потому и ценит дороже. Зато им четырех лет нет, а уже в полной силе. И выезжены. А что мелки, так им корму меньше надо, а повыносливей крупных будут.
