И пусть ситуация ощущается безумно дикой — я сижу на коленях у принца демонов и он мне что-то объяснять собирается — но страх уже поутих, уступив место волнению и даже капле гордости, что я смогла преодолеть себя, пускай даже с его помощью.
Рукав опять не хочет слушаться дрожащих пальцев, заставляя раздражаться на собственную неуклюжесть. Но в конце концов я справляюсь.
Печать на моем предплечье никуда не делась, наоборот, кажется, стала ещё более чёткой, словно напиталась тьмой.
— Вот это моя личная печать, которая любому демону скажет… под чьей ты защитой? — Адлар обводит пальцем сложную и даже на вид агрессивную загогулину по центру узора.
— Вот это руна избранности тьмой, вот эта значит защиту и неприкосновенность, вот эта — принадлежность.
— То есть… печать означает, что я вам принадлежу? — пытаюсь хоть как-то сложить в гудящей голове всё, что услышала. И не нравится мне то, что получается. Не для того я с таким трудом сбросила с себя одни оковы, чтобы обрести новые. И что это за принадлежность? Он объявил меня своей собственностью?
— Принадлежность бывает разной, крольчонок.
Эта больше обязывает меня, чем тебя, — даёт совсем уже непонятный ответ Адлар. — Печать на твоей руке говорит, что я взял на себя ответственность за тебя и твою безопасность. И обозначил для всех, что ты под моим покровительством. Но у нас с тобой, кажется, был уговор. И теперь ты мне должна уже целых два поцелуя.
И он с лукавой улыбкой подставляет мне щёку.
Глава 31
— Почему два? — ошарашенно уточняю я.
— Хм, ты права.
С учётом вопроса про коленку, уже три, — довольно щурится демон.
Он… что, абсолютно все мои вопросы считает? Даже случайно-вырвавшиеся? И те, на которые уже ответил? И ждёт, что я за эти ответы тоже расплачусь?
Но это ведь нечестно. Он… меня обхитрил. Только вот вряд у меня есть шансы доказать ему, что так нельзя.
— Я отказываюсь целовать вас ради ответа о коленке, — выдыхаю возмущённо, пытаясь хоть как-то отстоять свои интересы.
— Хорошо, но два поцелуя ты мне по-прежнему должна, — с таким видом, будто отрывает от сердца самое дорогое, соглашается принц.
— Ну же, Крольчонок. Разве я делаю, или прошу что-то страшное?
Он просто невозможен. И, наверное, прав. Поцелуй в щёку точно не страшнее, чем то, что я уже нахожусь в его объятиях.
Смогла подойти — смогу и чмокнуть его в щёку.
И больше всего в этой ситуации мне придаёт сил и решимости то, что опять я не чувствую принуждения с его стороны.
Вызов чувствую.
Подначивание и провокацию тоже.
