Всеми силами пытаюсь ускользнуть отсюда, пока он не почувствовал моё присутствие. Как я тут оказалась? Почему? Я должна быть рядом с Аеданом.
И только теперь вспоминаю, почему это вижу. Это видение Кахин. И я должна его досмотреть до конца.
Я должна знать, зачем Кахин мне это показывает.
Наблюдая, как беснуется над погребённой Малвайн мой бывший муж, понося меня на чём свет стоит и тут же каясь, признаваясь в своей больной вечной любви, я на краткий миг даже начинаю чувствовать к нему жалость. И вину. Может… может, это одержимость мной сотворила из него чудовище? Может, не будь меня… была бы жива мама Тори? И моя?
Но всё это вылетает из моей головы, когда он упирается обеими руками в крышку саркофага и принимается её толкать.
Нет! Нет! Нет! Не-е-е-ет!!!
Он не посмеет так осквернить место погребения! Не посмеет навлечь на себя проклятие Маоха. Даже в страшном сне мне не могло привидеться, что гроб погребённой королевы вскроют.
Там же не я.
Он узнает, поймёт.
А я никак не могу воспрепятствовать ему, только смотреть.
И он это делает. Пыхтя и изрыгая грязные ругательства, Танраггос ещё и ещё толкает тяжёлую каменную крышку, запечатанную ритуальными рунами погребения, пока та не поддаётся, сдвигаясь немного. С радостным и уже совершенно нечеловеческим рычанием, этот безумец удваивает усилия и в конце концов добивается своего. Крышка с гроготом падает на пол, раскалываясь надвое.
— Ну вот мы и снова вместе, моя Аминнариэль, — бормочет сумасшедший король, склоняясь над открытым саркофагом.
Тянет руки… И застывает, изумлённо таращась на покоящуюся там женщину. На Малвайн, с которой уже спала моя личина.
Лицо Танраггоса постепенно чернеет, искажаясь животной яростью. И такой жгучей ненавистью, что у меня кишки в узел завязываются.
— Убью дрянь! Найду и убью! — рычит он, брызжа слюной, трясясь в припадке бешенства.
В панике я шарахаюсь назад, и на этот раз у меня, наконец-то выходит вырваться из этого ужасного видения. Но вместо того, чтобы очнуться в лесу возле озера и водопада, я оказываюсь в своих бывших покоях.
И тут царит полный погром, учинённый совершенно обезумевшим королём.
Который как раз в этот момент занят тем, что обыскивает мои сундуки. И снова бормочет что-то, словно со мной разговаривает.
— Не-е-ет, ты не могла сама сбежать. Не могла. Тебе помогли. Кто? Кто тебе помог? Всех казню. Кто помог? А? Кто помог, жёнушка моя вероломная? Тори? Она, да? Она помогла? Нашла, как привязку снять? Накажу гадину малолетнюю. Шкуру спущу.
