Я могу ошибаться, так что пускай дальше ищут. Если вдруг найдёте, отведи её в мои покои и лично проследи, чтобы она была там, когда я вернусь.
— А с Кахин что? — кричит мне вдогонку брат.
— В темницу. Пусть посидит подумает. Заигралась бабуля, — рявкаю, сворачивая к ближайшей лестнице на первый этаж.
Нутром чую, что надо спешить. Что-то не так с моим Крольчонком.
Если хоть волос с её головы упадёт, придушу старую каргу. И не посмотрю ни на возраст, ни на родственные связи.
Всю дорогу до старого храма божественной пары я пытаюсь почувствовать отклик своей печати, чтобы убедиться, на правильном ли пути.
И ещё понять, для чего Кахин могла потащить туда мою избранную. Может, чтобы я не нашёл? И не помешал её неведомым планам?
Уже на подходе к лестнице в храм, понимаю, что угадал. Стены всё ещё мерцают после того, как тут прошла светлая. И я ещё прибавляю шаг, чувствуя, как от близости Маоха срывается с цепи моя тьма, начиная неотвратимо обращать тело в боевую форму.
Бездна. Это плохо. Напугаю свою эльрочку, скорее всего.
Но ничего с этим сделать не могу. Всё равно рано или поздно ей придётся увидеть этот мой лик и принять. В нашей с ней ситуации, конечно, лучше поздно. Но, видимо, не судьба.
Дверь на вершине лестницы оказывается открыта.
И, переступив порог, я наконец начинаю ощущать близость печати и своей малышки.
Путь до главного ритуально зала смазывается в одном зверином рывке.
Она лежит на полу перед статуями. И хрупкое тело в чёрном дурацком платье почти не различимо в ослепительном свете, который исходит от неё же.
С рёвом бросаюсь к девушке, падая рядом на колени. Подхватываю её на руки, обжигаясь. Тьма во мне беснуется и воет.
Она будто горит в этом свете. Его слишком много для неё.
— Крольчонок, — рычу, встряхивая за плечи. Обхватываю бледное личико ладонью, стараясь не поранить когтями. — Очнись, маленькая, что с тобой?"
"На груди малышки пылает, обжигая глаза, какая-то незнакомая мне опаловая хрень, похожая на цветок. Пытаюсь содрать её, наплевав на боль в обожжённой до мяса ладони, но бесполезно.
Медальон словно прирос к Крольчонку. Но её хоть не обжигает, кажется.
— Кахин, выходи, пока я тебя сам не нашёл и не разорвал в клочья!!! — рявкаю в гулкую тишину храма.
— Вот так и знала, что ты не оценишь мои старания, — раздаётся позади насмешливый голос.
Убил бы! Тогда, когда она была нужна и могла спасти жизнь собственной дочери и её избранного, этой гадины рядом не было. А сейчас вот лезет в каждую щель, играя чужими судьбами.
