Вот и случилось так, что тёмные, как и двуликие сохранили за собой власть и земли, став, кажется, ещё сильнее, слуги странницы Судьбы, вот оказывается, странствуют себе миром, а эльран почти не осталось. Чистокровных так точно.
Тем временем мы поднимаемся всё выше, и я начинаю понимать, что не так уж и ошибалась, когда предположила, что меня ведут в храм. Потому что начинаю чувствовать Её присутствие. Она здесь. Пресветлая. Великая Мать этого мира. И она зовёт меня к себе.
Но помимо Её света я чувствую и тьму. Огромную, всеобъемлющую.
Огромную мощь, защищающую это место от посторонних.
Дверь появляется передо мной внезапно, проступив из тьмы сначала неясными очертаниями, а потом проблесками светящихся защитных символов на деревянном полотне. Ни секунды не задумываясь, ведомая чутьём, я прикладываю обе ладони к основным узлам света. Отчего-то чувствуя себя в праве это делать.
И дверь действительно поддаётся, приглашающе открываясь почти сама собой.
То, что ступаю на территорию храма, ощущаю всем своим естеством.
Но он какой-то… не такой. Это не храм Пресветлой. Точнее… не только её.
Как это понять? Я недоумённо озираюсь на следующую за мной ведьму, но та лишь загадочно улыбается, кивком показывая мне идти дальше. И я иду.
Петляя анфиладой круглых залов, колонны и стены которых украшены причудливыми узорами из переплетающихся между собой света и тьмы, я наконец нахожу главный ритуальный. И ошарашенно замираю.
В центре стоят двое.
На хрупкую, миниатюрную женскую фигурку с потолка падает луч ослепительного солнечного света, делая выполненную из белого мрамора статую невесомой и воздушной, будто прозрачной.
Тем темнее кажется стоящий позади неё мужчина. Огромный. Мощный. Страшный и грозный.
Бог смерти Маох обнимает хрупкую Богиню жизни, словно защищая её своими руками, своей тьмой, укрывая от всех бед и невзгод.
— Они… так прекрасны вместе, — зачарованно выдыхаю я, даже не осознавая, как шаг за шагом подхожу всё ближе к статуям древних богов, восторженно рассматривая каждую деталь.
— Да, ты права. Они неразделимы и едины, — слышу позади себя весёлый голос Кахин. — Даже Странница признаёт, что не быть ей для Тёмного такой же идеальной половинкой и женой, как Пресветлая.
Идеальной половинкой и женой? Они супружеская пара? Боги? Я… не знала.
Всматриваюсь в мраморные лица.
А ведь и правда. Их любовь друг к другу ощутима во всём. И в его оберегающем объятии, и в том, как доверчиво она прислонилась к нему. В умиротворении их черт.
